-- Я предчувствовалъ, что онъ проврется, сказалъ Гарольдъ потихоньку Эсѳири. Потомъ видя, что ее слегка передернуло, онъ побоялся, чтобы она не заподозрила, что его обидѣлъ намекъ на него самого.-- Я вовсе не имѣю въ виду того, что онъ сказалъ насчетъ кандидата, прибавилъ онъ поспѣшно, желая поправиться -- Я не имѣю ничего особеннаго противъ послѣдней его выходки. Но я нахожу, что ему вообще не слѣдовало бы пускаться въ такія разглагольствованія. Это должно непремѣнно повредить ему въ мнѣніи присяжныхъ: -- они его не поняли, или лучше сказать, поняли не такъ, какъ бы ему хотѣлось. Но я головой ручаюсь, что это очень непріятно подѣйствовало на судей. Теперь одна надежда на то, въ какой степени наши показанія будутъ въ силахъ парализовать впечатлѣніе, произведенное имъ самимъ. Надѣюсь, что аторней сдѣлалъ все, что было можно, чтобы собрать какъ можно больше свидѣтелей. Вѣроятно, въ этомъ дѣлѣ немалое участіе приняли глазговскіе и ланкашайрскіе либералы, друзья Гольта. Но, вѣроятно, вы уже знаете все это черезъ отца своего.
Первымъ свидѣтелемъ, выступившимъ въ защиту подсудимаго, былъ Лайонъ. Сущность его показаній заключалась въ томъ, что съ начала сентября до дня выборовъ онъ былъ въ постоянныхъ дружескихъ сношеніяхъ съ подсудимымъ, что онъ отлично изучилъ его характеръ и воззрѣнія на жизнь, въ особенности его воззрѣнія на выборы, вовсе несовмѣстныя съ возможностью участія въ мятежѣ, которое такъ же, какъ и роковое столкновеніе его съ конетэблемъ, нельзя объяснить иначе, какъ несчастной неудачей смѣлаго, но въ сущности хорошаго и честнаго намѣренія. Онъ показалъ дальше, что онъ присутствовалъ при встрѣчѣ подсудимаго съ м. Гарольдомъ Тренсомомъ, который тогда былъ занятъ собираніемъ голосовъ въ сѣверномъ Ломшайрѣ. Встрѣча эта состоялась у него въ домѣ и по настоянію Феликса, желавшаго предупредить м. Тренсома о спаиваніи рабочихъ въ Спрокстонѣ, производимомъ его агентами, и убѣждалъ его положить этому конецъ; подсудимый боялся, чтобы не вышло недоразумѣній и безпорядковъ изъ того, что онъ считалъ конечной цѣлью этихъ попоекъ,-- а именно изъ присутствія этого люда на выборахъ. Лайонъ прибавилъ, что не разъ послѣ этого свиданія Феликсъ Гольтъ возвращался къ этому предмету съ выраженіями тревоги и огорченія. Онъ самъ неоднократно посѣщалъ Спрокетонъ но своимъ пастырскимъ обязанностямъ: онъ зналъ, сколькихъ усилій стоило подсудимому устроить тамъ ночную школу, и былъ увѣренъ, что все участіе подсудимаго къ рабочимъ этого округа исключительно ограничивалось стараніями пріучить ихъ къ трезвости и надлежащему вниманію къ воспитанію ихъ дѣтей. Въ заключеніе онъ заявилъ, что подсудимый былъ дѣйствительно въ Дуфильдѣ въ день выборовъ и съ сильнымъ негодованіемъ говорилъ о примѣненіи Спрокстонцевъ къ этому дѣлу и о томъ, что онъ называлъ гнуснымъ наймомъ слѣпаго насилія. Странная внѣшность маленькаго диссентерскаго священника не могла не возбудить всеобщаго вниманія и даже ироніи въ самихъ судьяхъ. Его подвергли самому строгому и докучному передопросу, который онъ вынесъ, спокойно поглядывая своими близорукими, широко-раскрытыми глазами и вполнѣ сосредоточась въ сознаніи необходимости отвѣчать точно и правдиво. Когда у него спросили не безъ презрительной ироніи, не принадлежитъ ли подсудимый къ его паствѣ, онъ отвѣчалъ глубокимъ, задушевнымъ тономъ, составлявшимъ одинъ изъ самыхъ характеристичныхъ переходовъ его богатаго, разнообразнаго голоса:
-- Нѣтъ,-- но дай Господи, чтобы онъ былъ изъ моей паствы! Я бы тогда имѣлъ право сказать, что высокія добродѣтели и чистая, безукоризненная жизнь, которыя я признаю въ немъ, свидѣтельствуютъ о достоинствѣ и величіи вѣроисповѣданія моего и о высокомъ совершенствѣ церкви, къ которой я принадлежу.
Можетъ быть для оцѣнки нравственнаго уровня индепендентскаго священника, способнаго произнести такія слова, нужно было бы больше силы и способности анализа и сравненія, чѣмъ было во всѣхъ присутствовавшихъ. Несмотря на то, это заявленіе вызвало шепотъ, несомнѣнно полный сочувствія.
Слѣдующимъ свидѣтелемъ былъ Гарольдъ Тренсомъ, на которомъ и раньше главнымъ образомъ сосредоточивалось вниманіе публики. Торійскій элементъ положительно преобладалъ въ судѣ, и человѣческая склонность радоваться пораженію и униженію враждебной партіи не была въ этомъ случаѣ чужда торіямъ. Гарольдъ зналъ это очень хорошо и вообще приготовился ко всему, что могло бы навлечь на него непріятности, вслѣдствіе появленія на скамьѣ свидѣтелей. Но онъ по всей вѣроятности не утратилъ бы самообладанія и съумѣлъ бы всегда поставить себя въ приличномъ, выгодномъ свѣтѣ даже при такихъ условіяхъ, которыя большинство людей нашло бы крайне непріятными, почти невыносимыми. У него достало настолько великодушія и чистосердечія, чтобы вынести гордое уклоненіе Феликса Гольта отъ его услугъ безъ всякой мелочной досады; тактъ у него былъ самый тонкій, настоящій джентльменскій, что давало ему возможность всегда избирать такой путь, такой образъ дѣйствія, который лучше всего могъ бы обезпечить его достоинство. Присутствіе Эсѳири особенно облегчало для него все, что требовало самообладаніе; потому что ея удивленіе было тогда именно самой дорогой, самой завѣтной цѣлью этого безукоризненно свѣтскаго человѣка.
Когда онъ вступилъ на скамью свидѣтелей, многія изъ присутствовавшихъ дамъ вздохнули, вспомнивъ объ его ложномъ направленіи въ политикѣ. Онъ былъ оченъ похожъ на красивый портретъ сэра Томаса Лауренса, въ которомъ замѣчательный артистъ съумѣлъ избѣгнуть обычнаго излишества приторной любезности, примѣшавъ къ ней значительную долю остроумія и геніальности, что едва ли возможно въ обыкновенномъ смертномъ. Онъ стоялъ неподалеку отъ Феликса, и два радикала представляли разительный контрастъ. Феликсъ могъ бы выйдти изъ рукъ скульптора въ послѣдній римскій періодъ, когда пластическое вдохновеніе затронуло величіе варварскихъ формъ -- когда еще не носили платья подъ самое горло и не имѣли понятія о галстукахъ.
Гарольдъ Тренсомъ объявилъ, что онъ всего только разъ видѣлся съ подсудимымъ и что это было именно то свиданіе, о которомъ упоминалъ предшествовавшій свидѣтель въ присутствіи котораго и въ домѣ котораго оно состоялось. Но затѣмъ свиданіе ихъ продолжилось внѣ дома м. Лайона. Они отправились вмѣстѣ въ контору м. Джермина, который въ то время завѣдывалъ всѣми хлопотами по выборамъ. Онъ хотѣлъ исполнить желаніе Гольта и навести подробную справку объ образѣ дѣйствія своихъ агентовъ въ Спрокстонѣ, возмутившемъ Гольта, и еслибы оказалась возможность, положить ему конецъ. Гольтъ говорилъ очень горячо и убѣдительно и въ мальтусовомъ подворьѣ, и въ конторѣ аторнея: онъ былъ видимо возмущенъ, и негодованіе его вращалось на опасности дать ходъ и вѣсъ людямъ невѣжественнымъ, грубымъ и пьянымъ. Онъ подумалъ тогда же, что единственнымъ желаніемъ Гольта было предупредить безпорядокъ и то, что онъ считалъ деморализаціей рабочихъ посредствомъ угощеній. Послѣдующія событія оправдали его опасенія. Онъ не имѣлъ послѣ случая наблюдать подсудимаго. Но если есть какая нибудь возможность основываться на раціональныхъ выводахъ, то, по его мнѣнію, тревога, выраженная Гольтомъ, была ручательствомъ справедливости побужденій, которыми онъ объяснилъ свое участіе въ мятежѣ. Онъ вынесъ изъ единственнаго своего свиданія, что Гольтъ политическій и нравственный энтузіастъ, который еслибы и былъ способенъ приневоливать, насиловать другихъ, то по всей вѣроятности позаботился бы прежде всего о томъ, чтобы пробудить, развить въ нихъ утонченную и совершенно непрактичную совѣстливость и деликатность, которая несомнѣнно характеризовала его самаго.
Гарольдъ говорилъ съ замѣчательной прямотой и воодушевленіемъ, какъ будто бы все, что онъ высказывалъ, не могло отозваться на немъ самомъ. Онъ, разумѣется, не входилъ въ ненужныя подробности того, что происходило въ конторѣ у Джермина. Но затѣмъ его подвергли передопросу по этому дѣлу, что вызвало во многихъ джентльменахъ улыбки, подмигиванье и пожиманіе плечами.
Вопросы клонились главнымъ образомъ къ тому, чтобы узнать, если можно, что именно побуждало Феликса Гольта обратиться къ Тренсому съ подобнымъ требованіемъ и не было ли это личнымъ нерасположеніемъ къ политическимъ агентамъ, завѣдывавшимъ Спрокстонскими угощеніями? Но такого рода допросъ не могъ не завлечь судей дальше чѣмъ слѣдовало бы. Судъ состоялъ въ близкихъ отношеніяхъ съ Ломшайрскими торіями и потому предался этому дѣлу съ особеннымъ увлеченіемъ. Подъ бѣглымъ огнемъ вопросовъ о Джерминѣ и его Спрокстонскомъ агентѣ, Гарольдъ разгорячился и на одинъ изъ вопросовъ отвѣчалъ со свойственной ему запальчивой рѣзкостью.
-- М. Джерминъ былъ моимъ агентомъ тогда, но теперь между нами ничего нѣтъ общаго, и если сохранились какія-нибудь отношенія, то развѣ только отношенія чисто враждебныя.