-- Убирайтесь отсюда, сказалъ баронетъ голосовъ повелительнаго презрѣнія.-- Здѣсь митингъ джентльменовъ,
-- Пойдемъ Гарольдъ, прибавилъ онъ, обращаясь къ Тренсому, прежнимъ дружескимъ голосомъ,-- пойдемъ со мной.
ГЛАВА XLVIII.
Гарольдъ возвратился въ Тренсомъ-Кортъ часовъ около пяти. Когда онъ въѣзжалъ по широкой дорогѣ парка, угасающіе лучи мартовскаго солнца пронизывали мѣстами деревья и бросали на траву длинныя тѣни его самого и грума, ѣхавшаго сзади, и освѣщали окно или два дома, къ которому онъ приближался. Но горечь на сердцѣ дѣлала эти солнечные лучи противными, какъ искусственную улыбку. Онъ сожалѣлъ въ эту минуту, что возвратился подъ блѣдное англійское солнце.
Дорогой онъ успѣлъ обдумать свой образъ дѣйствія. Онъ понялъ теперь, чего не понималъ раньше: уединенную жизнь матери, намеки и толки, ходившіе во время выборовъ. Но въ гордомъ негодованіи на тяжелую, позорную долю, сложившуюся помимо его, онъ говорилъ себѣ, что, если условія рожденія могутъ набросить тѣнь на него, какъ на джентльмена, онъ своимъ поведеніемъ съумѣетъ стереть эту тѣнь, смыть это пятно. Никто никогда не уличитъ, не упрекнетъ его въ наслѣдственной подлости.
Когда онъ подъѣхалъ къ дому и взошелъ въ сѣни, тамъ, по обыкновенію, раздавался голосъ и топали ножки маленькаго Гарри, ловившаго дѣда за ноги и весело взвизгивавшаго отъ удовольствія. Гарольдъ коснулся мимоходомъ до головы мальчика и потомъ сказалъ Доминику усталымъ голосомъ:
-- Уведи его. Спроси, гдѣ моя мать.
Доминикъ сказалъ, что м-ссъ Тренсомъ наверху. Онъ видѣлъ, какъ она возвратилась съ прогулки съ миссъ Лайонъ, и она больше не сходила внизъ.
Гарольдъ, сбросивъ шляпу и пальто, прошелъ прямо въ уборную къ матери. Онъ все еще надѣялся. Можетъ быть то была просто ложь. Мало ли бѣдъ на свѣтѣ, происходящихъ вслѣдствіе недоразумѣній или нахальной клеветы, и можетъ быть его поразила громовымъ ударомъ ложь, основанная на такой клеветѣ. Онъ стукнулъ въ дверь къ матери.
Голосъ ея сказалъ немедленно: "войдите".