Эсѳирь продолжала смотрѣть на наго глазами, расширившимися отъ тревожнаго ожиданія. Гарольдъ отвернулся слегка, облокотился о каминъ, и, не глядя на нее, продолжалъ:
-- Чувства мои влекли меня на иной, новый путь. Нѣтъ надобности говорить вамъ, что вы становились для меня день это дня дороже -- что еслибъ наше взаимное положеніе было инымъ.... еслибъ, короче, какъ вамъ самимъ должно быть извѣстно.... еслибъ наши отношенія не обусловливались въ такой степени свѣтскими денежными интересами,-- я давно сказалъ бы вамъ, что я люблю васъ и что я былъ бы вполнѣ счастливъ, еслибы вы согласились выйдти за меня замужъ.
Сердце у Эсѳири болѣзненно, мучительно забилось. Голосъ и слова Гарольда такъ глубоко тронули ее, что ея ееагтвенігая обязанность показалась ей тяжеле, труднѣе, чѣмъ она прежде воображала. Молчаніе, не прерываемое ничѣмъ кромѣ легкаго треска пламени, продолжалось очень долго, пока Гарольдъ не повернулся къ ней снова и не сказалъ;
-- Но сегодня я узналъ нѣчто, что совершенно измѣняетъ личное мое положеніе. Я не могу сказать вамъ, что это именно. Да, впрочемъ, и надобности нѣтъ. Я самъ тутъ нисколько не виноватъ, но у меня уже нѣтъ прежняго незапятнаннаго имени въ глазахъ окружающаго свѣта, какъ было, когда я позволялъ себѣ мечтать о васъ, ухаживать за вами, Вы молоды, передъ вами новая жизнь съ блестящей перспективой -- вы достойны всего лучшаго. Можетъ быть то, что я теперь дѣлаю, вовсе въ сущности безполезно; но я принимаю эту предосторожность противъ себя самого. Я хочу, пока еще голосъ совѣсти громокъ во мнѣ, отрѣзать всѣ шансы, всякую возможность заставлять, побуждать васъ принять то, что въ глазахъ другихъ можетъ быть запятнано позоромъ.
Эсѳирь была глубоко тронута. Въ порывѣ парадоксальнаго желанія, часто одолѣвающаго насъ, ей хотѣлось въ эту минуту имѣть возможность полюбить этого человѣка всѣмъ сердцемъ. Слезы выступили на глазахъ; она ничего не сказала, но, съ ангельской нѣжностью въ лицѣ, положила руку ему на плечо. Гарольдъ сдѣлалъ надъ собою страшное усиліе и сказалъ:
-- Теперь остается только принять необходимыя законныя мѣры для передачи вамъ вашей собственности, для удовлетворенія и соглашенія нашихъ взаимныхъ требованій и правъ. А затѣмъ я вѣроятно уѣду изъ Англіи,
Эсѳирь угнетало страшное недоумѣніе. Симпатія къ Гарольду была въ ней въ эту минуту такъ сильна, что заволокла туманомъ всѣ прежнія мысли и рѣшенія. Невозможно было ранить его прямо въ сердце. Не спуская руки съ его плеча, она сказала застѣнчиво:
-- Развѣ нужно... необходимо ѣхать... во всякомъ случаѣ?
-- Не во всякомъ случаѣ, можетъ быть, сказалъ Гарольдъ, и вся кровь хлынула ему въ лицо; -- покрайней мѣрѣ не надолго, не навсегда.
Эсѳирь замѣтила, какъ у него сверкнули глаза. Она испугалась самой себя и сказала торопливо: