Но надо было мириться съ дѣйствительностью,-- вѣдь въ сущности важнѣе всего то, что сынъ возвратился. Надежды, лелѣянныя г.ъ теченіи столькихъ лѣтъ, должны наконецъ осуществиться въ немъ -- или ни въ комъ и никогда. Она еще разъ взглянула на портретъ. Юношескіе, темные глаза смотрѣли на нее ласково; но, отвернувшись отъ него нетерпѣливо и сказавъ громко: "разумѣется онъ измѣнился"! она встала будто съ трудомъ и медленнѣе прежняго прошла черезъ залу на лѣстницу.
На песчаномъ дворѣ захрустѣли колеса. Мгновенное удивленіе при видѣ простой почтовой коляски, безъ слуги, безъ багажа, выѣхавшей изъ подъ сводчатыхъ воротъ къ каменной лѣстницѣ, также мгновенно и исчезло при видѣ смуглаго лица, выглянувшаго изъ-подъ красной дорожной шапки. Больше она ничего не видѣла: она даже не замѣтила, какъ на крыльцѣ собралась маленькая группа слугъ, какъ старый буфетчикъ сбѣжалъ отстегнуть фартукъ коляски. Она услышала слово "мать!" почувствовала на щекѣ легкій поцѣлуй; но сильнѣе всѣхъ этихъ ощущеній было совершенно неожиданное, непредвидѣнное сознаніе того, что возвратившійся сынъ -- совершенно чужой для нея. Еще минуты за три, она воображала, что, несмотря на всѣ перемѣны, внесенныя пятнадцатью годами разлуки, она обниметъ его, какъ на прощаньи; но когда ихъ глаза встрѣтились, ее такъ и обдало ужасомъ. Она даже отшатнулась, и сынъ, приписавъ это весьма понятному волненію, поддержалъ ее и провелъ черезъ залу въ гостиную, заперевъ за собой дверь. Тутъ онъ опять обратился къ ней и сказалъ, улыбаясь:
-- Вы бы не узнали меня, мамашечка?
И въ самомъ дѣлѣ быть можетъ не узнала бы, еслибъ увидѣла его въ толпѣ, хотя впрочемъ посмотрѣла бы на него не безъ удивленія: сходство съ нею почти изгладилось, но зато годы придали ему другое сходство, крайне ее поразившее. Она еще не собралась отвѣтить ему, какъ глаза его небрежно и разсѣянно поднялись на портретъ, потомъ быстро обѣжали всю комнату и снова остановились на ней, когда она сказала:
-- Все измѣнилось, Гарольдъ. Я стала старухой, какъ видишь.
-- Но бодрѣй и прямѣй многихъ молодыхъ! сказалъ Гарольдъ, въ душѣ думая впрочемъ, что лѣта сдѣлали лицо его матери очень тревожнымъ и печальнымъ. Старухи въ Смирнѣ точно мѣшки. А вы не растолстѣли и не сгорбились. Отчего же я такъ расположенъ къ толщинѣ? (при этомъ Гарольдъ выставилъ широкую, жирную руку). Вѣдь помнится и отецъ былъ всегда худъ какъ селедка. А, кстати, какъ онъ поживаетъ? Гдѣ онъ?
М-ссъ Тренсомъ указала на драпировку и дала сыну уйдти одному. Она была не плаксиваго десятка; но тутъ, совершенно неожиданно для себя самой, залилась слезами. Она старалась только, чтобы слезы были неслышныя, и когда Гарольдъ вышелъ изъ библіотеки, ихъ ужъ не было и слѣда. М-ссъ Тренсомъ не искала, подобно многимъ женщинамъ, вліянія путемъ чувствительности и паѳоса; она привыкла господствовать положительными достоинствами, нравственнымъ превосходствомъ. Сознаніе, что ей приходилось вновь знакомиться съ сыномъ и что въ тридцати-четырехъ-лѣтнемъ мужчинѣ не осталось ничего отъ девятнадцати-лѣтняго юноши, легло ей на душу свинцомъ; но съ этимъ новымъ знакомствомъ примиряло ее отчасти то, что сынъ, жившій совсѣмъ въ иномъ свѣтѣ, должно быть думаетъ, что пріѣхалъ къ матери, съ которою можно будетъ посовѣтоваться обо всемъ и которая можетъ пополнить недостатки личной его опытности, необходимой англійскому помѣщику. Ея доля въ жизни была доля умной, хотя невсегда безукоризненной женщины, и у нея сложились свои личные самостоятельные взгляды и привычки: жизнь утратила бы всякое значеніе для нея, еслибъ ее почтительно и нѣжно устранили отъ дѣла, какъ безполезную старуху. И кромѣ того были тайны, до которыхъ сыну я ене было никакого дѣла. Вотъ отчего, когда Гарольдъ возвратился изъ библіотеки, слезъ не было и слѣда. Онъ впрочемъ не обращалъ на мать особеннаго вниманія; взглядъ его только скользнулъ по ней, по дорогѣ къ Ломшайрской газетѣ, лежавшей на столѣ. Онъ взялъ ее лѣвой рукой и сказалъ:
-- Однако! Отецъ-то какая развалина! Параличъ, должно быть? Ужасно какъ осунулся и скрючился,-- а все возится съ книгами, съ букашками, попрежнему. Что жъ, впрочемъ,-- смерть медленная и спокойная, Вѣдь ему за шестдесятъ за пять?
-- Шестдесятъ семь, со дня рожденія; но отецъ вашъ, кажется, родился старикомъ, сказала ш-ссъ Тренсомъ, немного покраснѣвъ отъ усилій подавить непрошеное волненіе.
Сынъ ничего не замѣтилъ: онъ пробѣгалъ глазами столбцы газеты.