Лайонъ представлялъ себѣ всѣ эти вѣроятности, способныя отсрочить или вовсе устранить тяжелый для него шагъ, но съ дѣйствительности вовсе не вѣрилъ въ нихъ;вѣра въ немъ всегда была сильнымъ порывомъ чувства, а въ эти моменты страхъ подавилъ въ немъ всѣ другія чувства. Онъ изнемогалъ подъ бременемъ предстоящаго испытанія, добровольно взваленнаго на плечи въ добавокъ къ прежнимъ проступкамъ, онъ предчувствовалъ себя на очной ставкѣ съ отцомъ Эсѳири. Можетъ быть онъ окажется джентльменомъ, пріѣхавшимъ гостить къ Дебарри. Старикъ повторялъ себѣ съ мучительною тоскою:
-- Она будетъ рада оставить этотъ убогій домъ, и я окажусь кругомъ виноватымъ въ ея глазахъ.
Онъ расхаживалъ между рядами книгъ, когда въ наружную дверь кто-то сильно стукнулъ. Стукъ этотъ такъ поразилъ его, что онъ упалъ на стулъ, совсѣмъ обезсилѣвъ. На порогѣ показалась Лидди.
-- Тамъ пришелъ къ намъ изъ усадьбы какой-то красивый баринъ. Господи, что же это съ вами-то! А-а-а, хъ! Ужъ не сказать ли ему, что вы нездоровы и не можете принять его?
-- Введи его сюда, сказалъ Лайонъ, дѣлая усиліе. Когда появился Христіанъ, священникъ привсталъ, опираясь объ ручку кресла и сказалъ: -- Потрудитесь присѣсть, сэръ,-- видя только, что въ комнату вошелъ высокій человѣкъ.
-- Я принесъ вамъ письмо отъ м. Дебарри, сказалъ Христіанъ очень развязно. Странный маленькій человѣчекъ въ бѣдной комнаткѣ показался Улиссу лакейскихъ какимъ-то жалкимъ куріозомъ, съ которымъ свѣтскій человѣкъ непремѣнно долженъ говорить очень громко, считая такую эксцентричность нераздѣльною съ глухотою. Нельзя быть совершенствомъ во всѣхъ отношеніяхъ; еслибъ Христіанъ тратилъ время и способности на пріобрѣтеніе своеобразныхъ и проницательныхъ воззрѣній на міръ, онъ быть можетъ носилъ бы иногда непарные или плохо вычищенные сапоги и не умѣлъ бы такъ мастерски играть въ экарте и во всякія другія игры, приличныя особѣ въ его положеніи.
Когда онъ сѣлъ, Лайонъ распечаталъ письмо и поднесъ его совсѣмъ близко къ глазамъ, такъ что лицо его было закрыто. Но при словѣ слуга, онъ невольно вздрогнулъ и посмотрѣлъ на подателя. Христіанъ, зная содержаніе письма, заключилъ, что вѣроятно старикъ удивленъ тѣмъ, что такой изящный и величественный господинъ можетъ быть слугою; онъ оперся локтемъ о колѣно, побалансировалъ тросточку на указательномъ пальцѣ и принялся потихоньку насвистывать. Священникъ между тѣмъ прочелъ письмо, медленно и нервически надѣлъ очки, чтобы разсмотрѣть хорошенько человѣка, съ которымъ ему предстояло, быть можетъ, придти въ страшное столкновеніе. Слово слуга было для него новымъ предостереженіемъ. Не слѣдуетъ ни на что рѣшаться безъ оглядки. Дѣло идетъ объ участи Эсѳири.
-- Вотъ печать, о которой упомянуто въ письмѣ, сказалъ Христіанъ.
Лайонъ вынулъ бумажникъ изъ письменнаго стола и, сравнивъ печати, сказалъ:
-- Печать несомнѣнно одна и та же: позвольте вамъ вручить бумажникъ.