Но внутренній голосъ, который она напрасно старалась заглушить, безпрестанно повторялъ ей:-- Зачѣмъ же заставилъ онъ меня полюбить его, зачѣмъ убѣждалъ онъ меня, что любитъ меня, если онъ зналъ, что онъ не въ состояніи ничѣмъ для меня пожертвовать? А любовь на это отвѣчала: -- Онъ увлекался минутнымъ чувствомъ, также точно, какъ и ты, Катерина; а теперь ты должна ему помочь въ исполненіи долга. Но голосъ возражалъ:-- Для него все это шутка. Ему вовсе не трудно отказаться отъ тебя. Онъ скоро полюбитъ эту красавицу, и забудетъ твое блѣдное, грустное личико.
Такимъ образомъ любовь, негодованіе и ревность боролись въ этой молодой душѣ.
-- Къ тому же, Тина, продолжалъ капитанъ Вибрау самымъ мягкимъ и заискивающимъ голосомъ, -- врядъ ли мнѣ это дѣло удастся. Миссъ Эсперъ, вѣроятно уже любитъ кого-нибудь; а ты знаешь, что я буду очень радъ встрѣтить неудачу. Я возвращусь горемычнымъ холостякомъ, и найду тебя быть-можетъ замужемъ за красивымъ капеланомъ, который по уши влюбленъ въ тебя. Сэръ-Кристоферъ уже давно рѣшилъ въ своемъ умѣ, что Гильфиль долженъ на тебѣ жениться.
-- Зачѣмъ вы все это говорите? У васъ нѣтъ ни капли чувства. Оставьте меня.
-- Разстанемся друзьями, Тина. Все это можетъ пройдти. Очень можетъ статься, что мнѣ не суждено никогда жениться. Эти сердцебіенія могутъ очень скоро свести меня въ могилу, и ты тогда будешь имѣть удовольствіе знать, что я никогда не буду ничьимъ мужемъ. Кто знаетъ, что можетъ случиться? Быть-можетъ, я стану на свои ноги прежде чѣмъ попадусь въ брачныя сѣти, и буду тогда воленъ жениться на моей маленькой птичкѣ. Зачѣмъ намъ отчаиваться прежде времени?
-- Вамъ легко говорить, вы ничего не чувствуете. Мнѣ горько и тяжело теперь, я не думаю о томъ, что можетъ случиться послѣ. Но вамъ дѣла нѣтъ до моего горя.
-- Нѣтъ дѣла, Тина? нѣжно сказалъ Антони, и опять обнялъ ее рукой и притянулъ къ себѣ. Этотъ голосъ, эта рука, были всевластны надъ бѣдною Тиной. Негодованіе и горе, воспоминаніе о прошедшемъ и предчувствія будущаго, все исчезло, все было забыто въ блаженствѣ той минуты, когда Антони прижалъ свои губы къ ея губамъ.
"Бѣдная Тина, подумалъ капитанъ Вибрау: какъ бы она была счастлива, еслибъ я женился на ней. Но у нея сумасбродная головка."
Въ эту минуту громкій звукъ колокола пробудилъ Катерину изъ краткаго, сладостнаго забытья. Это былъ призывъ къ вечерней молитвѣ въ часовнѣ, и она поспѣшила туда, а капитанъ Вибрау медленнымъ шагомъ послѣдовалъ за ней.
Живописную картину представляло это семейство, собравшееся на молитву въ маленькой часовнѣ, освѣщенной мягкимъ свѣтомъ двухъ-трехъ восковыхъ свѣчъ. У налоя стоялъ мистеръ Гильфиль, и лицо его было нѣсколько важнѣе чѣмъ обыкновенно.