Пѣшемъ мистера Бетса заключилось вечернее дружеское засѣданіе, и общество скоро затѣмъ разошлось; мистрисъ Беллами въ эту ночь вѣроятно видѣла во снѣ известь и мусоръ, сыпавшіеся на ея варенья, и влюбленныхъ служанокъ, забывающихъ свои обязанности; а мистрисъ Шарпъ -- пріятное житье въ коттеджѣ мистера Бетса, на свободѣ, посереди цѣлыхъ горъ овощей и фруктовъ.
Катерина скоро побѣдила всѣ предубѣжденія противъ ея чужестраннаго происхожденія, да и какія предубѣжденія могутъ устоять противъ безпомощности и дѣтскаго лепета? Она вскорѣ стала любимицей цѣлаго дома, и, благодаря ей, любимая гончая собака сэръ-Кристофера, канарейка мистрисъ Беллами и необыкновенныя куры мистера Бетса много утратили своего значенія въ домѣ. И вслѣдствіе этого, сколько разнообразныхъ удовольствій выпадало на долю маленькой Катерины въ продолженіи одного долгаго лѣтняго дня! Вырвавшись изъ доброжелательныхъ, но нѣсколько жестокихъ рукъ мистрисъ Шарпъ, она отправлялась въ кабинетъ леди Чеверель, гдѣ царствовало важное величіе, но гдѣ, зато, такъ лестно было сидѣть на колѣняхъ сэръ-Кристофера; онъ игралъ съ ней и бралъ ее иногда съ собой въ конюшню, гдѣ Катерина скоро привыкла безъ слезъ слышать лай привязанныхъ собакъ и говорить съ отважнымъ видомъ, но прижимаясь къ ногѣ сэръ-Кристофера: "онѣ не тлонутъ Тину". Затѣмъ мистрисъ Беллами отправится, бывало, собирать розовые листья розъ, и Тина бѣжитъ за нею, и счастлива, если она ей позволитъ нести горсточку въ своемъ передникѣ; и еще счастливѣе, если ей удастся попасть подъ душистый дождь листьевъ, когда ихъ высыпали на простыни для сушки. Другое, часто повторявшееся удовольствіе ея было совершать съ мистеромъ Бетсомъ путешествіе по фруктовымъ садамъ и оранжереямъ, гдѣ желтенькая ручка невольно протягивалась къ высоко-висѣвшимъ надъ ней сокровищамъ, и никогда не возвращалась домой пустая. Въ спокойномъ досугѣ этой однообразной деревенской жизни, всегда находился кто-нибудь, кому нечего было другаго дѣлать, какъ заниматься Тиной. Южная птичка нашла на сѣверѣ теплое и мягкое гнѣздышко, любовь и ласки. Природная нѣжность и чувствительность ребенка должны были при этой обстановкѣ перейдти въ совершенную неспособность бороться съ трудностями жизни, тѣмъ болѣе что съ самаго дѣтства въ ней проявлялась какая-то необузданность при всякомъ сколько-нибудь рѣзкомъ или строгомъ обращеніи съ нею. Пяти лѣтъ она за какое-то непріятное запрещеніе отмстила мистрисъ Шарпъ тѣмъ, что вылила чернильницу въ ея рабочій ящикъ, и однажды, когда леди Чеверель, видя, что она съ любовію слизываетъ краску съ лица своей куклы, отняла ее у ней, злодѣйка тотчасъ же взлѣзла на стулъ и сбросила на полъ вазу, стоявшую на столѣ. Это былъ впрочемъ единственный случай, когда вспыльчивость ея одержала верхъ надъ обычною робостью въ присутствіи леди Чеверель, которая своимъ, всегда ровнымъ, нѣсколько холоднымъ обращеніемъ съ ней, пріобрѣла надъ ней большую власть.
Мистеръ Уаренъ сказалъ правду; вскорѣ счастливое однообразіе Чеверельскаго замка уступило мѣсто суетѣ и шуму. Тяжелые возы съ камнями изъ сосѣдней каменоломни изрыли дороги парка, бѣлая пыль покрыла зеленый дворъ, и мирный домъ огласился звукомъ топоровъ и пилъ. Въ продолженіи слѣдующихъ десяти лѣтъ сэръ-Кристоферъ былъ единственно занятъ архитектурнымъ преобразованіемъ своего стариннаго семейнаго жилища; слѣдуя единственно внушеніямъ своего вкуса, онъ опередилъ общую реакцію противъ безтолковаго подражанія греческому стилю, въ пользу возстановленія готическаго, которою обозначился конецъ восьмнадцатаго столѣтія. Настойчивость, съ которою онъ стремился къ своей цѣди, возбуждала не малое презрѣніе къ нему со стороны его сосѣдей, не понимавшихъ другой страсти, кромѣ охоты, и удивлявшихся тому, какъ человѣкъ съ такимъ именемъ и состояніемъ могъ до того сбиться съ толку, чтобы скупиться на вина и держать всего двухъ старыхъ каретныхъ лошадей да одну верховую, ради какой-то непонятной затѣи. Жены ихъ не находили очень предосудительными его дурныя вина и плохихъ лошадей, но краснорѣчиво выражали свое сожалѣніе о леди Чеверель, которая была поставлена въ грустную необходимость жить только въ трехъ комнатахъ, посреди шума, суеты, въ дурномъ воздухѣ, отъ котораго непремѣнно должно было пострадать ея здоровье. Это было все равно, что имѣть мужа, страдающаго одышкой. Отчего сэръ Кристоферъ не нанималъ для нея дома въ Батѣ или, если ему уже такъ хотѣлось лично присматривать за работниками, гдѣ-нибудь въ окрестностяхъ замка? Сожалѣнія эти были потрачены совершенно даромъ; леди Чеверель, хотя и не раздѣляла архитектурной страсти сэръ-Кристофера, имѣла однако такое строгое понятіе объ обязанностяхъ жены, и такое глубокое уваженіе къ сэръ-Кристоферу, то никакъ не тяготилась своею покорностію. Что же касается сэръ-Кристофера, то онъ былъ совершенно равнодушенъ ко всякимъ осужденіямъ. "Упорный причудникъ", называли его сосѣди. Но я, видѣвшій Чеверельскій замокъ такъ, какъ сэръ-Кристоферъ завѣщалъ его своимъ наслѣдникамъ, я признаю искру генія въ этой настойчивости, съ которою онъ, не жалѣя трудовъ, отказывая себѣ во всемъ, привелъ къ концу свое намѣреніе; и проходя черезъ эти комнаты съ ихъ великолѣпными потолками и скудною мебелью, говорящія о томъ, что всѣ лишнія деньги были уже истрачены, когда наступила очередь позаботиться о комфортѣ, я чувствовалъ, что этого стараго англійскаго баронета оживлялъ духъ, умѣющій отличить искусство отъ роскоши я безкорыстно покланяющійся красотѣ.
Пока такимъ образомъ превращался и украшался Чеверельскій замокъ, росла, выбѣгивалась и хорошѣла также и Катерина. Положительною красотой она не отличалась, но какая-то воздушная нѣжность, соединенная съ ея большими черными трогательными глазами, и голосомъ, говорившимъ сердцу, придавали ей особенную, неизъяснимую прелесть. Но развитіе Катерины не было, какъ превращенія въ замкѣ, плодомъ систематическихъ и заботливыхъ трудовъ. Она росла, какъ растутъ дикія фіялки; садовникъ радъ видѣть ихъ въ своемъ саду, но не печется и не заботится о нихъ. Леди Чеверель выучила ее читать и писать, и заставляла ее учить наизустъ катехизисъ; по ея желанію, мистеръ Уаренъ давалъ ребенку уроки ариѳметики, а мистрисъ Шарпъ пріучала ее къ разнымъ рукодѣліямъ. Но долго не было и мысли о томъ, чтобы дать ей болѣе тщательное воспитаніе. Я увѣренъ, что до самой смерти своей Катерина воображала, что земля стоитъ на мѣстѣ, а солнце и звѣзды вращаются вокругъ нея, ко что касается до этого, то, вѣроятно, то же самое думала и Елена, и Дидона, и Десдемона, и Джюліетта; а потому, я надѣюсь, вы не найдете, что изъ-за этого моя Катерина недостойна быть героиней повѣсти. Я долженъ признаться, что, за однимъ только исключеніемъ, небо не наградило ея никакими особенными дарованіями. Но за то она умѣла любить, и въ этой способности, я увѣренъ, самая свѣдущая въ астрономія дама не могла бы сравняться съ ней. Хотя она была сирота и воспитанница, но эта драгоцѣнная способность находила себѣ богатую пищу въ Чеверельскомъ замкѣ, и Катеринѣ представлялось гораздо болѣе случаевъ любить чѣмъ многимъ молодымъ леди, и джентльменамъ, воспитаннымъ нѣжными родными и окруженнымъ попеченіями и заботами. Первое мѣсто въ ея дѣтскомъ сердцѣ занималъ, полагаю я, сэръ-Кристоферъ; маленькія дѣвочки обыкновенно привязываются къ самому изящному въ домѣ джентльмену, тѣмъ болѣе что ему рѣдко приходится вмѣшиваться въ дисциплину. За баронетомъ слѣдовала Доркасъ, веселая, краснощекая дѣвушка, помощница мистрисъ Шарпъ въ дѣтской, игравшая такимъ образомъ роль варенья въ ложкѣ ревеня. Грустный то былъ день для Катерины, когда Доркасъ вышла замужъ за кучера, и съ гордымъ самодовольствіемъ отправилась въ городокъ Слопетеръ управлять "заведеніемъ". Маленькій рабочій ящикъ съ надписью: "кого люблю, того дарю", присланный ей отъ Доркасъ, хранился между сокровищами Катерины десять лѣтъ спустя.
Исключительное дарованіе, о которомъ я сказывалъ выше, было,-- вы отгадываете?-- ея способность къ музыкѣ. Когда леди Чеверель впервые замѣтила, что у Катерины не только замѣчательный слухъ, но и замѣчательный голосъ, это открытіе очень обрадовало и ее, и сэръ-Кристофора. Музыкальное воспитаніе ея очень заняло ихъ. Леди Чеверель посвящала ему много времени, и успѣхи Тины были такъ неожиданно-быстры, что леди Чеверель почла нужнымъ взять для нея италіянскаго учителя пѣнія, который каждый годъ, на нѣсколько мѣсяцевъ, пріѣзжалъ въ замокъ. Это неожиданное дарованіе очень измѣнило положеніе Катерины. Послѣ первыхъ годовъ, когда съ дѣвочками играютъ какъ съ куклами, настаетъ время, когда становится не такъ ясно, на что онѣ могутъ быть годны, особенно же если онѣ, какъ Катерина, не обѣщаютъ быть особенно блестящими или красивыми; и не удивительно, что въ этотъ интересный періодъ никто не дѣлалъ особенныхъ плановъ насчетъ ея будущности. Но теперь ея, рѣдкій голосъ крѣпче привязалъ къ ней леди Чеверель, страстно любившую музыку, и поставилъ ее на другую ногу въ домѣ. Мало-по-малу на нее привыкли смотрѣть какъ на настоящаго члена семейства, и слуги поняли, что миссъ Сарти, какъ бы то ни было, суждено быть барыней.
-- Оно такъ и слѣдуетъ, говорилъ мистеръ Бетсъ;-- не на то она создана, чтобы самой себѣ зарабатывать насущный хлѣбъ. Она нѣжна словно персикъ; куда ей трудиться и мыкаться по свѣту!
Но задолго до того времени, о которомъ мы говоримъ, новая пора наступила въ жизни Тины, благодаря прибытію въ домъ болѣе молодаго товарища чѣмъ всѣ тѣ, которыми она была окружена. Ей не было еще восьми лѣтъ, когда питомецъ сэръ-Кристофера, Менардъ Гильфиль, мальчикъ пятнадцати лѣтъ, началъ проводятъ каникулы въ Чеверельскомъ замкѣ. Менардъ былъ добродушный мальчикъ, сохранившій страсть ко всѣмъ тѣмъ дѣтскимъ забавамъ, на которыя молодые джентльмены обыкновенно смотрятъ свысока. Онъ много занимался также уженьемъ и столярнымъ ремесломъ, почитая его однимъ изъ самыхъ благородныхъ искусствъ, а не изъ какихъ-нибудь низкихъ, практическихъ цѣлей. И во всѣхъ этихъ забавахъ, для него было наслажденіемъ имѣть при себѣ маленькую Катерину, играть съ нею, отвѣчать на ея наивные вопросы и видѣть какъ она всюду слѣдуетъ за нимъ, точно маленькая левретка за большимъ сетеромъ. Каждый разъ, когда Менардъ возвращался въ свою школу, происходило трогательное прощаніе.
-- Ты не забудешь меня, Тина? Ты будешь вспоминать обо мнѣ, когда меня не будетъ здѣсь? Я оставляю тебѣ всѣ веревки, которыя мы сучили, а ты, смотри, береги мою морскую свинку. Поцѣлуи же меня хорошенько и скажи, что не забудешь меня.
Съ лѣтами, когда Менардъ изъ школы перешелъ въ университетъ, и изъ тоненькаго мальчика превратился въ стройнаго высокаго юношу, его отношенія къ Катеринѣ необходимо должны были нѣсколько измѣниться, хотя по прежнему они остались дружескими и короткими. У Менарда эта дѣтская привязанность незамѣтно перешла въ страстную любовь. Первая любовь всегда бываетъ сильна, особенно тогда, когда она имѣетъ свое начало въ дружбѣ дѣтскихъ лѣтъ, когда страсть сливается съ привычкой, съ давнею привязанностью. Любовь Менарда была такого рода, что только бы ему видѣть Катерину, онъ съ радостію согласился бы принять отъ нея всякія мученія, и предпочелъ бы ихъ самымъ заманчивымъ удовольствіямъ вдали отъ нея. Видно ужь такова участь высокихъ, широкоплечихъ силачей, начиная съ Самсона до нашихъ временъ. Что же касается Тины,-- плутовка, очень хорошо видѣла, что она вполнѣ поработила Менарда; онъ былъ единственный человѣкъ на свѣтѣ, съ которымъ она могла дѣлать все, что хотѣла; и мнѣ нечего прибавлять, что то былъ вѣрный признакъ ея равнодушія къ нему: страстная женщина любитъ не иначе какъ съ трепетомъ и страхомъ.
Менардъ Гильфиль не обманывалъ себя насчетъ чувства къ нему Катерины; но его не покидала надежда, что когда-нибудь она привяжется къ нему на столько, что не будетъ отвергать его любви. Онъ терпѣливо ждалъ того дня, когда ему можно будетъ смѣло сказать: "Катерина, я люблю тебя!" Онъ могъ бы, какъ видите, довольствоваться очень малымъ, какъ всѣ люди, не придающіе своей личности большаго значенія, не выставляющіе своего драгоцѣннаго я, на каждомъ шагу, на показъ. Онъ воображалъ (очень ошибочно, какъ всегда влюбленные), что онъ много выигралъ, когда ему пришлось совершенно поселиться въ Чеверельскомъ замкѣ, въ качествѣ домашняго капелана и пастора сосѣдняго прихода; онъ судилъ по себѣ и думалъ, что привычка и дружескія отношенія -- лучшій путь къ любви. Сэръ-Кристоферу было пріятно во многихъ отношеніяхъ помѣстить Менарда капеланомъ въ своемъ домѣ. Ему нравилось архаическое достоинство этого домашняго чина; онъ любилъ общество молодаго человѣка, и думалъ, что Менардъ, съ своимъ маленькимъ состояніемъ, можетъ прожить очень счастливо и спокойно въ его домѣ, не убивая себя занятіями, пользуясь полною свободой, пока не очистится комбермурское куратство и онъ навѣки не поселится въ сосѣдствѣ замка. "И женится, тогда на Катеринѣ", также скоро началъ мечтать сэръ-Кристоферъ; хотя добрый баронетъ вовсе не былъ прозорливъ относительно того, что могло ему быть непріятно или противно его намѣреніямъ и надеждамъ, онъ очень скоро замѣчалъ то, что согласовалось съ его видами, онъ отгадалъ чувство Менарда и заставилъ его признаться въ нихъ. Онъ тотчасъ же порѣшилъ въ своемъ умѣ, что и Катерина раздѣляетъ эти чувства, или раздѣлитъ когда будетъ постарше. Но въ то время она была такъ молода, что нельзя было ничего порѣшить.