Между тѣмъ обстоятельства сложились такимъ образомъ, что хотя намѣренія и планы сэръ-Кристофера остались тѣ же, Meнарду Гильфилю пришлось убѣдиться, что не только сердце Катерины никогда, по всей вѣроятности, не будетъ принадлежать ему, но что оно уже совершенно отдалось другому; и всѣ его надежды обратились въ горькую тревогу.
Раза два, во время дѣтства Катерины, въ замокъ пріѣзжалъ другой мальчикъ, моложе Менарда, кудрявый, нарядный красавчикъ, на котораго Катерина смотрѣла тогда съ робкимъ восторгомъ. То былъ Антони Вибрау, сынъ младшей сестры сэръ-Кристофера и объявленный наслѣдникъ Чеверельскаго замка. Баронетъ не пожалѣлъ денегъ, стѣснилъ себя даже въ исполненіи своихъ архитектурныхъ замысловъ, чтобы, помимо прямыхъ наслѣдниковъ, утвердить свои владѣнія за этимъ мальчикомъ; и побудила его къ этому, долженъ я признаться, жестокая ссора съ старшею сестрой: способность прощать не была въ числѣ добродѣтелей сэръ-Кристофера. Наконецъ, послѣ смерти матери Антони, когда онъ самъ уже былъ взрослый молодой человѣкъ, съ чиномъ капитана, онъ сталъ проводить все свободное время въ Чеверельскомъ замкѣ. Катеринѣ было тогда шестнадцать лѣтъ, и нечего мнѣ тратить много словъ, чтобъ объяснить вамъ то, что, какъ видите, было очень естественно.
Въ Чеверельскомъ замкѣ не много принимали гостей, и капитану Вибрау гораздо было бы скучнѣе, еслибы не было тамъ Катерины. Пріятно было заниматься ею, бросать ей нѣжные взгляды, и видѣть какъ она затрепещетъ отъ радости, вспыхнетъ, и робко взглянетъ на него своими большими, черными глазами, если онъ похвалитъ ея пѣніе или скажетъ ей ласковое слово. Пріятно также было отбить ее у этого длинноногаго капелана. Какой праздный мущина можетъ противустать искушенію очаровать женщину и затмить другаго мущину, особенно если ему совершенно ясно, что у него ньтъ дурныхъ намѣреній, если онъ увѣренъ, что въ самомъ короткомъ времени опять все придетъ въ порядокъ? Однако, къ концу восьмнадцати мѣсяцевъ, которые капитанъ Вибрау почти сполна провелъ въ домѣ дяди, онъ вдругъ увидѣлъ что дѣла подвинулась гораздо далѣе чѣмъ онъ ожидалъ. Нѣжные взгляды повлекли за собой нѣжныя слова, а нѣжныя слова вызвали такіе краснорѣчивые взгляды, что невозможно было не идти впередъ crescendo. Вид ѣ ть себя предметомъ обожанія милой, черноглазой, нѣжной, невинной дѣвушки весьма пріятно, и было бы даже жестоко отвѣчать на эти чувства совершенною холодностію.
Вы, можетъ-быть, думаете, что капитанъ Вибрау, ухаживавшія за Катериной безъ всякаго намѣренія жениться на ней, былъ человѣкъ развращенный и безъ правилъ? Вовсе нѣтъ. Онъ былъ одаренъ большимъ хладнокровіемъ, рѣдко увлекался и всегда зналъ, что дѣлаетъ; а слабая, нѣжная Катарина скорѣе могла подѣйствовать на воображеніе чѣмъ на чувственную сторону человѣка. Онъ въ самомъ дѣлѣ былъ очень нѣжно расположенъ къ ней, и вѣроятно полюбилъ бы ее, еслибы только былъ въ состояніи полюбить кого бы то ни было. Но природа не одарила его этою способностью. Она даровала ему прямой носъ, бѣлыя руки, нѣжнѣйшій цвѣтъ лица и немалую дозу спокойнаго самодовольства; но, какъ бы для того, чтобъ оградить это тонкое издѣліе свое отъ всякихъ опасностей, она позаботилась о томъ, чтобъ онъ не былъ подверженъ никакимъ страстямъ. Въ дѣтствѣ, въ молодости, онъ всегда велъ себя отлично; сэръ-Кристоферъ и леди Чеверель почитали его примѣрнымъ племянникомъ, самымъ удовлетворительнымъ наслѣдникомъ, почтительнымъ къ нимъ, разсудительнымъ, и, что всего важнѣе, всегда повинующимся чувству долга. Капитанъ Вибрау всегда поступалъ самымъ пріятнымъ и удобнымъ для себя образомъ изъ чувства долга. Онъ одѣвался великолѣпно, потому что онъ былъ обязанъ къ тому своимъ положеніемъ; изъ чувства же долга онъ покорялся непреклонной волѣ сэръ-Кристофера, бороться противъ которой было бы утомительно да и безполезно; онъ былъ слабаго сложенія, и изъ того же чувства долга, онъ берегся и возился съ собой. Одно только въ немъ, его здоровье, безпокоило и огорчало его друзей; и вслѣдствіе этого баронетъ очень желалъ пораньше женить племянника, тѣмъ болѣе что ему представлялась партія, которая во всѣхъ отношеніяхъ утѣшила бы сэръ-Кристофера. Антони видѣлъ миссъ Эшеръ, единственную дочь предмета первой любви сэръ-Кристофера, измѣнившаго ему, увы! для другаго баронета,-- и плѣнился ея красотой. Отецъ миссъ Эшеръ умеръ недавно и оставилъ ей очень порядочное состояніе. Если, что весьма вѣроятно, Антони успѣлъ бы тронуть ея сердце, то ничто не могло бы такъ обрадовать сэръ-Кристофера и успокоить его насчетъ того, что его наслѣдство не попадетъ въ ненавистныя ему руки. Антони уже былъ очень хорошо принять у леди Эшеръ, какъ племянникъ стариннаго друга; почему бы ему не съѣздить въ Батъ, гдѣ она жила съ дочерью, сблизиться съ ними и попытать счастіе?
Сэръ-Кристоферъ сообщилъ свои желанія племяннику, который тотчасъ же изъявилъ свое согласіе сообразоваться съ ними -- изъ чувства долга. Онъ нѣжно извѣстилъ Катерину объ этой жертвѣ, требуемой отъ нихъ обоихъ непреодолимымъ чувствомъ долга; и три дня спустя произошла та прощальная сцена, при которой вы присутствовали въ галлереѣ, наканунѣ отъѣзда капитана Вибрау.
ГЛАВА V.
Неумолимо-мѣрный бой часоваго маятника болѣзненно сжимаетъ сердце, изнывающее подъ гнетомъ страшнаго ожиданія. Также точно дѣйствуетъ на него и однообразный ходъ величественнаго механизма природы. Весенніе цвѣты уступаютъ мѣсто волнующимся темнымъ травамъ, между которыми тепло краснѣетъ щавель; волнующіяся травы исчезаютъ, и луга, какъ яркіе изумруды, лежатъ между рамками цвѣтущихъ изгородей; бѣлѣющіе колосья начинаютъ поникать къ землѣ своими полновѣсными головками; жнецы мелькаютъ между ними, и скоро связанные снопы всѣ свезены съ поля; затѣмъ плугъ снова переворачиваетъ темную землю, готовя ее къ принятію вновь вымолоченнаго сѣмени. И эти переходы изъ одной красоты въ другую, подобные переливамъ мелодіи для счастливыхъ сердецъ, измѣряютъ для многихъ другихъ приближеніе ожидаемыхъ бѣдствій, какъ бы приближаютъ, для нихъ ту минуту, когда тѣнь страха уступитъ мѣсто дѣйствительности отчаянія.
Съ какою жестокою быстротой прошло для Катерины лѣто 1798 года! Никогда, казалось ей, такъ быстро не отцвѣтали розаны, такъ скоро не начинали краснѣть ягоды на старой рябинѣ: все такъ и стремилось къ осени, когда должно было разразиться надъ ней несчастіе, когда ей придется видѣть, какъ всеt вниманіе, вся нѣжность Антони будутъ обращены на другую.
Еще до конца іюля, Антони писалъ, что "леди Эшеръ и ея дочь, желая отдохнуть отъ жара и суеты Бата, ѣдутъ въ свое помѣстье Фарлей и зовутъ его съ собой". Изъ писемъ его было видно, что онъ въ отличныхъ отношеніяхъ съ обѣими дамами; о соперникѣ не было и помина, и сэръ-Кристоферъ становился все веселѣе ей веселѣе. Наконецъ, въ концѣ августа, пришло извѣстіе, что предложеніе капитана Вибрау было принято, и послѣ многихъ писемъ, полныхъ любезностей и обоюдныхъ поздравленій, было рѣшено, что леди Эшеръ и ея дочь пріѣдутъ въ сентябрѣ въ Чеверельскій замокъ, чтобы Беатриса могла познакомиться съ новыми родственниками, а старики могли переговорить о дѣлахъ. Капитанъ Вибрау долженъ былъ остаться до тѣхъ поръ въ Фарлеѣ, и пріѣхать вмѣстѣ съ дамами.
Между тѣмъ всѣ жители Чеверельскаго замка были заняты приготовленіями къ пріѣзду гостей. Сэръ-Кристоферъ проводилъ дни въ совѣщаніяхъ съ управляющимъ и стряпчимъ, суетился, торопилъ Франческо. Мистеру Гильфилю было поручено добыть дамскую лошадь: миссъ Эшеръ отлично ѣздила верхомъ. Леди Чеверель приходилось много разъѣзжать по знакомымъ, рассылать приглашенія. Дернъ, дорожки и клумбы мистера Бетса находились всегда на такой степени совершенства, что онъ для сада ничего необыкновеннаго не могъ сдѣлать, кромѣ развѣ только покричать лишній разъ на своихъ помощниковъ, что и не было имъ упущено.