Катерина расцѣловала своего стараго друга, но отъ мистрисъ Шарпъ не легко было отдѣлаться; она непремѣнно хотѣла собственноручно уложить свою питомицу, и унесла съ собой свѣчу, безъ которой бѣдной дѣвочкѣ стало еще тоскливѣе на душѣ.
Но сердце ея такъ билось, она такъ была взволнована, что не могла долго вылежать въ постели; ей было пріятнѣе дрожать и зябнуть. Въ комнатѣ было довольно свѣтло: высоко въ небѣ луна мелькала между торопливо бѣжавшими тучами. Катерина отдернула занавѣсь окна, приложила лобъ къ холодному стеклу, и засмотрѣлась на деревья и луга.
Какъ мраченъ и печаленъ лунный свѣтъ, когда холодный, жесткій вѣтеръ лишаетъ его нѣжности и спокойствія! Деревьямъ хотѣлось бы кажется отдохнуть, а ихъ то и дѣло безпокоятъ эти невидимые толчки, зябнущая трава пригибается съ сочувственнымъ холодомъ, и ивы у пруда какъ-то безпомощно и жалобно простираютъ свои бѣлѣющія вѣтви. Но картина эта пріятна Катеринѣ по самой своей мрачности: въ ней есть чувство жалости. Это не то, что жестокое, безпощадное счастіе влюбленныхъ, издѣвающееся надъ горемъ.
Она крѣпче прижала голову къ стеклу, и слезы обильнѣе хлынули изъ ея глазъ. Она рада была этимъ слезамъ: она сама пугалась той бѣшеной страсти, которая наполняла ея душу пока глаза ея были сухи. Какъ скрыть эти чувства, какимъ образомъ сдержать себя?
Она вспомнила о сэръ-Кристоферѣ: какъ онъ былъ добръ къ ней, и съ какою радостію ожидалъ онъ свадьбы Антони! И несмотря на это, она могла читать въ своемъ сердцѣ такія ужасныя чувства!
-- Что мнѣ дѣлать, что мнѣ дѣлать! шептала она сквозь слезы.-- Боже, сжалься надомной!
Такимъ образомъ провела Тина долге часы этой холодной ночи; наконецъ силы измѣнили ей, она опять бросилась въ постель, и заснула тяжелымъ сномъ.
Пока это бѣдное сердечко билось, и страдало, и погибало въ неровной борьбѣ, все въ природѣ шло своимъ неизмѣннымъ, безпощаднымъ, величественнымъ порядкомъ. Звѣзды стремились по своимъ вѣчнымъ путямъ; солнце проливало свой яркій свѣтъ на народы и страны по другую сторону быстро движущейся земли; корабли разсѣкали темныя морскія волны; смерть своею холодною рукой безъ разбора касалась своихъ жертвъ: что значила наша маленькая Тина, что значили ея страданія въ этомъ величественномъ, безконечномъ движеніи? Они исчезали въ немъ, какъ исчезаютъ эти малѣйшіе центры жизни, трепещущей въ каждой каплѣ воды; они были также никѣмъ не замѣчены какъ біеніе тоски въ груди этой птички, которая спустилась къ своему гнѣздышку съ добытымъ кормомъ, и нашла свое гнѣздышко разореннымъ и пустымъ.
ГЛАВА VI.
На слѣдующее утро, когда вошедшая въ комнату Марта пробудила Катерину отъ тяжелаго сна, солнце свѣтило, вѣтеръ утихъ, и мучительные часы прошлой ночи казались ей чѣмъ-то недѣйствительнымъ, пригрезившимся ей, несмотря на ощущаемое ею утомленіе и боль въ глазахъ. Она встала и принялась одѣваться съ какимъ-то страннымъ ощущеніемъ совершеннаго душевнаго онѣмѣнія; ей казалось, что уже ничто на свѣтѣ не заставить ее заплакать; и она даже чувствовала нѣкоторую потребность поскорѣе сойдти внизъ, быть не одной, чтобъ чѣмъ-нибудь избавиться отъ этой тягостной безчувственности.