Какъ только дверь затворилась за двумя дамами, капитанъ Вибрау, стоявшій спиной къ камину, обратился къ Катеринѣ, и сказалъ ей тономъ строгаго наставника: -- Милая Катерина, постарайтесь поболѣе сдерживать себя, и не давать такой воли своимъ чувствамъ. Вы просто невѣжливы съ миссъ Эшеръ, я вижу, что она удивлена и обижена. Подумайте только, какъ странно ей должно казаться ваше поведеніе. Она будетъ допытываться причины этихъ вспышекъ. Повѣрьте, милая Тина, прибавилъ онъ, подходя къ ней, и стараясь взять ея руку:-- я для васъ же самихъ желаю, чтобы вы вѣжливо отвѣчали на ея вниманіе. Она очень хорошо расположена къ вамъ, и я былъ счастливъ видѣть васъ друзьями.
Катерина уже и то находилась въ такомъ состоянія болезненнаго раздраженія, что самое невинное слово капитана Вибрау заставило бы ее страдать, какъ жужжаніе самой маленькой мошки заставляетъ страдать тяжело-больнаго. Но ея благосклонно-увѣщательный тонъ былъ совершенно невыносимъ. Онъ такъ былъ виноватъ передъ нею, а говорилъ съ нею теперь, какъ снисходительный наставникъ. Это было новое оскорбленіе. Его увѣренія въ дружбѣ были самою обидною низостью.
Катерина вырвала изъ рукъ его свою руку, и сказала съ негодованіемъ: -- Оставьте меня, капитанъ Вибрау; я вамъ, кажется ничего не дѣлаю.
-- Катерина, отчего вы такъ раздражительны, такъ несправедливы? Я за васъ дрожу и безпокоюсь. Миссъ Эшеръ уже замѣтила ваше странное обращеніе съ нею и со мной, и это ставитъ меня въ очень непріятное положеніе. Что могу я сказать ей?
-- Что сказать? съ волненіемъ и горечью проговорила Катерина, вставая съ своего мѣста и направляясь къ дверямъ: -- а скажите, что я глупая дѣвчонка, что я влюбилась въ васъ, и ревную васъ къ ней; но что вы никогда не имѣли ко мнѣ другаго чувства, кромѣ жалости, не показывали мнѣ ничего, кромѣ дружбы. Скажите это ей, и она еще больше полюбитъ васъ.
Она произнесла это какъ самую горькую насмѣшку, какую она только могла себѣ представить, не подозрѣвая, что насмѣшка эта горька именно по своей истинѣ. Несмотря на все ея негодованіе, все ея бѣшенство, всю ея ревность, въ душѣ ея еще не совсѣмъ исчезла вѣра въ Антони; она все еще надѣялась, что въ сердцѣ его скрывается больше любви къ ней чѣмъ онъ показываетъ; ей въ голову не приходило подозрѣвать его въ этой винѣ противъ себя, которая всякой женщинѣ обиднѣе даже невѣрности. И она произнесла эти язвительныя слова потому только, что въ эту минуту не находила достаточно-сильнаго выраженія своему негодованію.
Пока она стояла такимъ образомъ посереди комнаты, дрожа отъ волненія и съ поблѣднѣвшими губами, дверь отворилась, и за ней показалась миссъ Эшеръ, величественная и прелестная какъ всегда. На устахъ ея играла та улыбка, съ которою обыкновенно являются въ комнату молодыя особы, убѣжденныя, что появленіе ихъ самое пріятное событіе; но въ слѣдующее же мгновеніе она взглянула на Катерину съ изумленіемъ, а на жениха своего съ недовѣріемъ и неудовольствіемъ. Лицо капитана Вибpay выражало сильное утомленіе и досаду.
-- Быть-можетъ, вамъ некогда идти гулять со мной, капитанъ Вибpay, я пойду одна.
-- Нѣтъ, нѣтъ, я ждалъ васъ, отвѣчалъ онъ, спѣша къ ней и подавая ей руку.
Они вышли изъ комнаты, не взглянувъ на бѣдную Катерину, которая все еще стояла посереди комнаты, уничтоженная и пристыженная. Какъ горько она теперь раскаивалась въ своей неожиданной вспышкѣ!