Она сошла внизъ, дрожа всѣмъ тѣломъ. Какъ только она вошла въ комнату, сэръ-Кристоферъ, сидѣвшій у окна, обратился къ ней съ словами:
-- Садитесь-ка сюда ко мнѣ, обезьянка; мнѣ нужно кой о чѣмъ переговорить съ вами.
Катерина взяла скамейку и усѣлась у ногъ баронета. Ей такимъ образомъ легче было скрыть отъ него свое лицо. Она обняла рукой его ногу, и прижала щеку къ его колѣну.
-- Вы, кажется, сегодня не въ духѣ, Тина. Что съ вами, моя обезьянка?
-- Ничего, padroncello, у меня только все болитъ голова.
-- Бѣдная обезьянка! Послушайте, не полегче ли будетъ вашей головкѣ, если я обѣщаю вамъ милаго и добраго мужа, хорошенькое подвѣнечное платьице, а со временемъ собственный домикъ, гдѣ вы будете молодою хозяйкой и будете иногда принимать и угощать своего padroncello!
-- Ахъ, нѣтъ, нѣтъ! Я не хочу выходить замужъ. Я бы желала всегда оставаться у васъ.
-- Вздоръ и пустяки, дурочка. Я скоро стану несноснымъ старикомъ, а дѣти Антони овладѣютъ всѣмъ домомъ и будутъ надоѣдать вамъ. Вамъ нуженъ человѣкъ, который любилъ бы васъ больше всего на свѣтѣ, и нужны собственныя дѣти, чтобы было вамъ кого лелѣять и любить. Я не потерплю, чтобъ изъ васъ вышла сморщенная, старая дѣва. Я ненавижу старыхъ дѣвъ. Я не могу безъ отвращенія смотрѣть на эту Щарпъ. Черноглазая моя обезьянка не на то создана. А тутъ же подъ рукой Менардъ Гильфиль, отличнѣйшій, золотой человѣкъ, и любитъ онъ васъ больше самого себя. И вы тоже любите его, глупенькая обезьянка, и нечего говорить вздоръ будто вы не хотите за него замужъ.
-- Нѣтъ, нѣтъ, padroncello, не говорите этого; я никакъ не могу выйдти за него замужъ.
-- Почему не можете, дурочка? Вы сами не понимаете своихъ чувствъ. Полно, всѣмъ ясно, что вы любите его. Леди Чеверель всегда говорила мнѣ, что вы влюблены въ него, она вмдѣла какъ вы распоряжаетесь бѣднымъ Менардомъ, и Антони думаетъ то же самое. Отчего вы забрали себѣ въ голову, что зы не хотите за него замужъ?