ГЛАВА XV.
Странная бываетъ минута, когда, въ первыя разъ, стоишь надъ человѣкомъ, лежащимъ безъ чувствъ, и видишь, какъ первый проблескъ сознанія озаряетъ безжизненныя черты, подобно лучу солнца на горныхъ вершинахъ, спавшихъ въ пасмурной мглѣ. Легкій трепетъ и оцѣпенѣвшіе глаза опять покрыло влагой; на мгновеніе отражается въ нихъ только полусознаніе младенца, потомъ, съ судорожнымъ движеніемъ, они раскрываются совсѣмъ и начинаютъ смотр ѣ ть; они видятъ настоящее, и оно является имъ какими-то чуждыми письменами; еще нѣтъ истолкователя -- памяти.
Трепетная радость наполнила сердце мистера Гильфиля, когда эта перемѣна промелькнула на лицѣ Катерины. Онъ нагнулся надъ нею, стараясь согрѣть въ своихъ рукахъ ея холодныя руки; онъ смотрѣлъ на нее съ нѣжнымъ состраданіемъ, когда она открыла глаза и устремила на него изумленный взоръ. Ему пришло въ голову, что онъ можетъ найдти вина въ столовой. Онъ вышелъ изъ комнаты, и взглядъ Катерины обратился къ окну и упалъ на кресло сэръ-Кристофера. Вотъ звено, на которомъ порвалась цѣпь ея сознанія, и всѣ происшествія этого утра стали мало-по-малу возникать въ ея памяти, не ясно и не послѣдовательно, какъ плохо запомнѣнный сонъ, когда встрѣтился Менардъ съ рюмкой вина. Онъ приподнялъ ее, и она выпила глотокъ; но все еще она молчала, напрасно стараясь связать свои воспоминанія; между тѣмъ дверь растворилась, и на порогѣ показался мистеръ Уарренъ, съ лицомъ, предвѣщавшимъ что-то страшное. Мистеръ Гильфиль, боясь, чтобъ онъ не сталъ говорить въ присутствіи Катерины, пошелъ къ нему приложивъ палецъ къ губамъ и вывелъ его въ столовую, по ту сторону корридора.
Катерина, нѣсколько оживленная возбуждающимъ дѣйствіемъ вина, стала ясно припоминать все, что произошло Грачевнѣ. Тамъ лежалъ Антони, бездыханный; она прибѣжала сюда, чтобы позвать сэръ-Кристофера; ей нужно пойдти посмотрѣть, что они съ нимъ дѣлаютъ, можетъ-быть онъ еще не умеръ, можетъ-быть онъ лежалъ безъ чувствъ; вѣдь люди иногда падаютъ безъ чувствъ. Пока мистеръ Гильфиль совѣтовался съ мистеромъ Уарреномъ, какимъ образомъ сообщитъ печальную вѣсть миссъ Неверель и миссъ Эшеръ, а въ душѣ рвался вернуться къ Катеринѣ, бѣдная дѣвушка слабымъ шагомъ добрела до главнаго входа, который остался открытъ. Силы ея стали возвращаться лишь только она подышала свѣжимъ воздухомъ, а вмѣстѣ съ силами проснулась вся живость прежнихъ впечатлѣній, прежнее непреодолимое желаніе вернуться въ Грачевню, къ Антони. Она шла все быстрѣе и быстрѣе, и, наконецъ, найдя искусственную силу въ своей страстной тревогѣ, пустилась бѣжать.
Но вотъ она слышитъ тяжелые шаги, и на деревянномъ мостикѣ, подъ тѣнью поблекшихъ деревъ, видитъ людей несущихъ что-то. Вотъ она встрѣтилась съ ними лицомъ къ лицу, Антони уже не лежитъ въ Грачевнѣ; они несутъ его на выхваченной наскоро двери, а вотъ за нимъ идетъ сэръ-Кристоферъ; стиснутыя губы, смертельная блѣдность, выраженіе какого-то сосредоточеннаго страданія въ глазахъ, все въ немъ высказываетъ съ трудомъ подавленное горе сильной натуры. Видъ этого лица, на которомъ Катеринѣ никогда еще не случалось подмѣтить слѣдовъ душевной муки, пробудилъ въ ней порывъ новаго чувства, на минуту заглушившаго всѣ прочія. Она тихо приблизилась къ нему, молча взяла его руку и пошла рядомъ съ нимъ. Сэръ-Кристоферъ не имѣлъ духу отослать ее, и такъ она дошла вмѣстѣ съ печальною процессіей до коттеджа мистера Бетса, и тамъ присѣла молча, не сводя глазъ съ Антони, выжидая, не очнется ли онъ?
Она еще не замѣтила, что кинжалъ исчезъ изъ ея кармана; она даже не подумала о немъ. При видѣ Антони, лежавшаго безъ жизни, безъ движенія, непривычныя для нея чувства гнѣва и ненависти мигомъ разсѣялись; въ ея душѣ осталась одна прежняя, нѣжная любовь.
Давнишнее настроеніе взяло свое; единственное воспоминаніе, связанное для нея съ этими потускнѣвшими, мутными глазами, было то, что они когда-то смотрѣли на нее съ любовью. Она забыла всѣ оскорбленія, забыла муки ревности, забыла всю его жестокость и всю свою жажду мести, какъ изгнанникъ забываетъ бурный переѣздъ, отдѣляющій его отъ родимаго <испорчено>олка, забываетъ грустную страну, въ которой онъ остался одинокимъ.
ГЛАВА XVI.
Еще до наступленія вечера исчезла всякая надежда. Докторъ Гартъ тотчасъ же объявилъ, что все кончено. Тѣло Антони перенесли въ замокъ, и всѣ узнали какое надъ ними разразилось горе.
Докторъ Гартъ распрашивалъ Катерину; она отвѣчала только, что нашла Антони, неподвижно лежавшимъ въ Грачевнѣ. Никого конечно, кромѣ мистера Гильфиля, не могло поразить, что она именно случилась тутъ. Послѣ этого краткаго отвѣта она уже не прерывала молчанія. Она все сидѣла въ углу кухни садовника отрицательно качала головой, когда Менардъ сталъ ее упрашивать вернуться съ нимъ домой, и, повидимому, не въ состояніи была думать ни очень, кромѣ возможности, что Антони очнется. Но когда наконецъ тѣло понесли въ замокъ, она встала и опять пошла рядомъ съ сэръ-Кристоферомъ, такъ тихо, что даже докторъ Гартъ не возражалъ противъ ея присутствія.