-- Чѣмъ же я могу попотчивать васъ, сэръ? Не угодно ли вамъ ветчины, или чаю, или, можетъ-быть, вамъ угодно будетъ выкушать стаканчикъ рому съ водой? Я знаю, что у насъ нѣтъ такихъ кушаній, къ которымъ вы привыкли, но все, что только есть въ домѣ, будетъ къ вашимъ услугамъ, и я за честь почту васъ чѣмъ-нибудь угостить.
-- Благодарю васъ, Доркасъ: я не могу ни ѣсть, ни пить. Я ничуть не голоденъ и не усталъ. Поговоримъ о Тинѣ: неужели она ничего вамъ не сказала?
-- Ничего, сэръ. Послѣ первыхъ словъ: "Милая Доркасъ говоритъ, возьмите меня къ себѣ , она упала въ обморокъ и уже не открывала рта. Я иногда уговорю ее скушать какой-нибудь кусочекъ и выпить капельку, но она ни на обращаетъ вниманія. Иногда я къ ней приводила Бесси (тутъ Доркасъ посадила къ себѣ на колѣни кудрявую, трехлѣтнюю дѣвочку, которая давно уже вертѣла въ рукахъ уголъ передника матери, вытаращивъ глаза на гостя), думала, не займется ли она ребенкомъ, вѣдь это бываетъ съ больными. Мы избрали въ огородѣ осеннихъ крокусовъ, и Бесси натаскала ихъ къ ней на постель. Я помнила, что миссъ Тина, когда была маленькая, очень любила цвѣточки. Но она смотрѣла на Бесси и на цвѣты точно какъ будто бы она и не видала ихъ. У меня сердце разрывается, когда я посмотрю на ея глаза; онѣ какъ будто бы стали больше, и она смотритъ точно такъ, же какъ мой бѣдный малютка, который зачахъ и умеръ прошлаго года, онъ такъ исхудалъ, что ручки у него стали совсѣмъ прозрачными. Но я надѣюсь, сэръ, что когда она васъ увидитъ то вспомнитъ про замокъ, и, можетъ-быть, очнется немножко.
Менардъ самъ отчасти питалъ эту надежду; но слова Доркасъ опять обдали холодомъ его сердце, въ которомъ недавно пробудилось столько радости при извѣстіи, что Катерина жива. Теперь ему невольно навязывалась мысль, что не хватитъ у нея силъ и нравственныхъ и тѣлесныхъ, чтобъ оправиться послѣ страшнаго потрясенія, что нѣжная ея жизнь надломлена невозвратно.
-- Подите, Доркасъ, узнайте, какова она; но не говорите ей, что я здѣсь. Можетъ-быть лучше будетъ, если я ей не покажусь до завтрашняго, утра, хотя для меня очень тяжело провести еще ночь, не видавши ея.
Доркасъ поставила на полъ маленькую Бесси и вышла изъ комнаты. Остальныя три малютки, въ томъ числѣ молодой Даніилъ въ своей сермяжной блузѣ, стояли въ нѣкоторомъ отдаленіи отъ мистера Гильфиля и украдкой поглядывали на него; робость ихъ еще увеличилась, когда ушла мать. Менардъ взялъ ручку Бесси и, притянувъ ее къ себѣ, усадилъ ее на колѣни. Малютка отряхнула свои свѣтлые кудряшки, взглянула ему прямо въ лицо и спросила, картавя:
-- Такъ ты пріѣхалъ къ чужой леди? Ты заставишь ее говорить? Что ты съ нею сдѣлаешь?Поцѣлуешь ее?
-- А ты любишь, чтобы тебя цѣловали, Бесси?
-- Нѣтъ, отвѣчала Бесси рѣшительно, и напередъ потупила головку, готовясь къ отчаянному сопротивленію.
-- У насъ два щенка, сказалъ маленькій Даніилъ, ободренный любезнымъ обхожденіемъ гостя съ маленькою Бесси.-- Показать ахъ вамъ? Одинъ съ бѣлыми пятнами.