-- Какже, покажите.
Даніилъ выбѣжалъ изъ комнаты, и немного спустя, вернулся съ двумя слѣпыми щеночками, за которыми, съ нѣкоторымъ безпокойствомъ, прибѣжала и мать, повидимому весьма нѣжная; начиналась трогательная семейная сцена, когда Доркасъ возвратилась и сказала:
-- Въ ней ровно никакой нѣтъ перемѣны. Мнѣ кажется, что вамъ нечего дожидаться завтрашняго дня, сэръ. Она лежитъ тихо, какъ всегда. Я внесла двѣ свѣчи къ ней въ комнату, чтобъ на могла хорошенько разглядѣть васъ. Надѣюсь, сэръ, что вы и взыщете насчетъ помѣщенія, и зато, что я на нее надѣла мой чепчикъ.
Мистеръ Гильфиль молча кивнулъ головой, и пошелъ вслѣдъ Доркасъ. Взобравшись на лѣстницу, она отворила первую же дверь; шаги ихъ почти не звучали по устланному полу. Пестрыя занавѣски кровати были задернуты у изголовья, и Доркасъ поставила свѣчки съ этой стороны такъ, чтобы лучи ихъ не падали въ глаза Катеринѣ. Раскрывъ дверь, Доркасъ шепнула:
-- Не лучше ли, сэръ, мнѣ оставить васъ однихъ съ нею?
Мастеръ Гильфиль сдѣлалъ знакъ согласія, приблизился къ кровати. Катерина лежала, съ глазами обращенными въ противоположную сторону, и, казалось, не замѣтила, что кто-то вошелъ въ комнату. Глаза ея, какъ говорила Доркасъ, казались еще больше прежнихъ, оттого можетъ-быть, что лицо похудѣло и поблѣднѣло, а всѣ волосы были запрятаны подъ толстымъ чепцомъ. Маленькія ручки, лежавшія недвижно на одѣялѣ, стали худы до прозрачности. Она казалась еще моложе чѣмъ была, и человѣкъ, взглянувшій въ первый разъ на это миніатюрное личико и эти крошечныя ручки, могъ бы подумать, что они принадлежатъ двѣнадцати-лѣтней дѣвочкѣ, близкой къ избавленію отъ будущихъ, а не прошедшихъ горестей.
Какъ мистеръ Гильфиль подошелъ и сталъ противъ нея, свѣтъ прямо падалъ ему на лицо. Легкое выраженіе испуга промелькнуло на лицѣ Катерины; она внимательно посмотрѣла ни него нѣсколько минутъ, потомъ сдѣлала движеніе рукой, какъ бы того чтобы подозвать его поближе, и прошептала:
-- Менардъ!
Онъ сѣлъ на кровать и нагнулся къ ней. Она шепнула опять
-- Менардъ, вы видѣли кинжалъ?