Онъ послѣдовалъ первому своему движенію и отвѣчалъ ей откровенно; въ послѣдствіи онъ увидѣлъ, что хорошо сдѣлать
-- Да, сказалъ онъ тихо,-- я нашелъ его въ вашемъ карманѣ и опять отнесъ въ галлерею.
Онъ взялъ ея ручку и молча держалъ ее, выжидая, что она скажетъ? Сердце его такъ переполнилось благодарностью за то, что она узнала его, что онъ едва могъ удержаться отъ рыданіи Мало-по-малу глаза Тины стали спокойнѣе, взглядъ изъ сдѣлался менѣе напряжёнъ. Слезы медленно выступали на нихъ и наконецъ крупными каплями покатились по ея щекамъ; видно было. онѣ облегчаютъ ея душу; за ними послѣдовали тяжелыя рыданія, и такимъ образомъ она лежала цѣлый часъ, не говоря слова, но чувствуя, что растаяла ледяная кора, сжимавшая сердце.
Какъ драгоцѣнны были эти слезы для бѣднаго Менарда, котораго такъ долго преслѣдовалъ образъ Тины, глядѣвшей на него сухимъ и жгучимъ взглядомъ сумашествія!
Мало-по-малу рыданія утихли, она стала дышать спокойнѣе и тихо лежала, закрывъ глаза. Менардъ терпѣливо сидѣлъ подлѣ нея, не замѣчая какъ проходитъ время, не обращая вниманія на старинные часы, громко стучавшіе въ сѣняхъ. Но часу въ дсятомъ Доркасъ не вытерпѣла, и вошла на цыпочкахъ, чтобъ увидѣть наконецъ дѣйствіе, произведенное появленіемъ мистера Гильфиля. Не трогаясь съ мѣста, онъ шепнулъ ей, чтобъ она подала ему новыхъ свѣчъ, велѣла бы кому-нибудь присмотрѣть за его лошадью, а сама бы легла спать. Онъ же просидитъ ночь надъ Катериной -- въ ней произошла большая перемѣна.
Немного спустя, губы Тины зашевелились:
-- Менардъ! шепнула она опять; онъ нагнулся къ ней, и она продолжала:-- Такъ вы знаете, какая я грѣшная, злая? Вы знаете, что я хотѣла сдѣлать этимъ кинжаломъ?
-- Вы хотѣли себя убить, Тина?
Она тихо покачала головой, и потомъ молчала въ продолженіи нѣсколькихъ минутъ, наконецъ, взглянувъ на него какъ-то странно-торжественно, прошептала:
-- Убить его.