Но это свиданіе слишкомъ напрягло силы больного; онъ опять впалъ въ безпамятство.
Г-жа Тулливеръ послала за сестрами, и когда онѣ явились, внизу поднялись причитанія съ воздыманіемъ къ небу рукъ. Дяди и тетки убѣдились, что Бесси совершенно разорена, какъ они всегда предсказывали, и вся семья была проникнута мыслью, что такъ какъ Богъ наказалъ Тулливера, то слишкомъ доброе отношеніе къ нему было бы сопротивленіемъ волѣ Божіей. Магги почти ничего не слыхала, такъ какъ безотлучно сидѣла у кровати отца, держа его за руку. Г-жа Тулливеръ хотѣла послать за Томомъ и болѣе тревожилась о сынѣ, чѣмъ о мужѣ; но дяди и тетки стали возражать, ссылаясь на мнѣніе д-ра Турибуля, что опасности не предвидится. Къ концу второго дня, когда Магги болѣе привыкла къ припадкамъ безпамятства отца, ею тоже овладѣла мысль о Томѣ; ночью, видя, что мать плачетъ и повторяетъ: "Мой бѣдный мальчикъ!.. Ему бы слѣдовало быть дома!" -- Магги сказала:-- "Позволь я за нимъ съѣзжу и все скажу ему, мама. Если отецъ не опомнится и не спроситъ меня, я могу уѣхать утромъ. Тому было бы такъ тяжело пріѣхать сюда, ничего не зная!"
На другое утро, Магги, какъ намъ извѣстно, пустилась въ путь. Сидя рядомъ въ диллижансѣ, братъ и сестра переговаривались грустнымъ, отрывочнымъ шопотомъ.
-- Говорятъ, у Уэкема есть какая-то закладная на наше имѣніе,-- сообщала Магги.-- Полагаютъ, что отъ письма съ этимъ извѣстіемъ отецъ и заболѣлъ.
-- Кажется, этотъ негодяй все время старался разорить отца, -- сказалъ Томъ, перескакивая отъ самыхъ смутныхъ впечатлѣній къ опредѣленному выводу.-- Я отплачу ему за это, когда выросту. Помни: никогда больше не говори съ Филиппомъ.
-- Ахъ, Томъ!-- сказала Магги тономъ грустнаго упрека; но у нея не хватило духа спорить въ такое время и сердить брата противорѣчіемъ.
Глава II. Сокровища госпожи Тулливеръ
Когда дилижансъ высадилъ Магги съ Томомъ, прошло уже пять часовъ съ той минуты, какъ она отлучилась изъ дому, и она боялась, не хватился ли отецъ ея и не звалъ ли понапрасну "дѣвчоночку".
Она быстро пошла по утрамбованной дорожкѣ и вошла въ домъ прежде Тома, но въ ту же минуту ее поразилъ сильный табачный запахъ. Дверь въ первую комнату была пріотворена, оттуда и несся запахъ. Странно! Кто изъ гостей могъ курить при такихъ обстоятельствахъ? Гдѣ мать? Надо ей сказать, что Томъ пріѣхалъ. Магги съ удивленіемъ остановилась; наконецъ, она взялась за дверь, когда подоспѣлъ Томъ, и они вошли вмѣстѣ. Передъ ними, въ отцовскомъ креслѣ, сидѣлъ неуклюжій человѣкъ, лицо котораго смутно показалось знакомымъ Тому, и курилъ; около него стоялъ кувшинъ и стаканъ.
Томъ сразу понялъ въ чемъ дѣло. "Имѣть пристава въ домѣ", "продать имущество съ молотка" -- эти выраженія онъ слыхалъ еще въ дѣтствѣ; они обозначали часть той бѣды и позора, которые заключались въ словѣ "банкротство". Это значило -- разориться, потерять всѣ деньги, упасть до положенія бѣдняковъ-рабочихъ. Мальчику казалось естественнымъ такое событіе, послѣ того какъ отецъ его лишился всего состоянія. Но было слишкомъ больно испытать въ дѣйствительности то, что ранѣе могло составлять лишь предметъ опасеній; и Тому показалось, что настоящее горе начинается для него именно съ этой минуты.