-- Я не стала бы такъ горевать, если бы у насъ остались вещи съ моимъ именемъ.
Наблюдая эту сцену, Магги испытывала возрастающій гнѣвъ. Косвенные упреки отцу, тому, кто лежалъ наверху, какъ живой мертвецъ, сдѣлали ее нечувствительной къ утратѣ скатертей и посуды; кромѣ того, къ обидѣ за отца примѣшалась и личная досада противъ Тома, который, по молчаливому соглашенію съ матерью, точно исключалъ ее изъ общаго бѣдствія. Привычка сдѣлала ее почти равнодушною къ порицанію со стороны матери; но она была весьма чувствительна къ отношенію со стороны Тома. Бѣдной Магги совсѣмъ не было свойственно чистое самоотверженіе: она требовала взаимности въ отвѣтъ на свое чувство. Она заговорила съ волненіемъ, почти рѣзко:
-- Мама, какъ это можно говорить такъ? Значитъ, тебѣ есть дѣло только до вещей съ твоимъ именемъ, а не съ папинымъ также? Значитъ, вещей тебѣ болѣе жалко, чѣмъ папу, который лежитъ такой больной, что мы, пожалуй, и голоса его больше не услышимъ? Томъ, ты долженъ меня поддержать! Ты никому не долженъ позволять осуждать отца!
Почти задыхаясь отъ горя и гнѣва, Магги выбѣжала изъ комнаты и вернулась на старое мѣсто -- къ постели отца. Ея сердце сильнѣе горѣло любовью къ нему при мысли, что другіе будутъ его осуждать. Магги ненавидѣла порицаніе: ее осуждали всю жизнь и этимъ только злили. Отецъ же всегда защищалъ и извинялъ ее; воспоминаніе объ его нѣжности должно было дать ей силы перенести ради него все на свѣтѣ.
Тома нѣсколько раздражала вспышка Магги, вздумавшей указывать ему съ матерью, какъ имъ вести себя! Не время ей было начинать командовать! Но когда онъ пошелъ къ отцу въ спальню, то видъ больного отца такъ поразилъ его, что онъ забылъ все происшедшее раньше. Увидѣвши, какъ онъ растроенъ, Магги подошла къ нему и обняла его за шею: бѣдныя дѣти забыли все остальное, помня только, что у обоихъ одинъ отецъ и одно горе.
Глава III. Семейный совѣтъ
А другое утро, въ одиннадцать на совъ, дяди и тетки собрались на семейный совѣтъ. Въ большой гостиной пылалъ каминъ, и бѣдная г-жа Тулливеръ, смутно соображая, что подобный случай слѣдуетъ причислить къ торжественнымъ, какъ напримѣръ, похороны, сняла чехлы и отшпилила гардины, которыя расположила красивыми складками.
Г-жа Динъ пріѣхала первая и одна, извиняя отсутствіе мужа дѣлами. Г-жа Тулливеръ встрѣтила ее, совершенно перекосивъ свое миловидное личико, но гне плача: слезы не легко лились у нея изъ глазъ, когда дѣло не касалось ея мебели и посуды; полное же спокойствіе въ такую минуту казалось ей неприличнымъ.
-- Ахъ, сестрица! Каково жить на этомъ свѣтѣ!-- воскликнула она, когда сестра вошла.-- Сколько горя, Господи Боже!
-- Да, сестрица,-- отвѣтила г-жа Динъ.-- Все на свѣтѣ перемѣнчиво, и сегодня не знаешь, что будетъ завтра. Поэтому надо быть ко всему готовой и, перенося горе, помнить, что оно пришло не безъ причины. Какъ сестра, я отъ души тебя жалѣю, и если докторъ прикажетъ г-ну Тулливеру кушать желе, ты, надѣюсь, дашь мнѣ знать, и я съ удовольствіемъ пришлю. Необходимо, чтобы во время болѣзни онъ имѣлъ все, что нужно.