-- Благодарю тебя, Сусанна,-- довольно вяло произнесла г-жа Тулливеръ, освобождая свою толстую руку изъ худенькой руки сестры;-- только о желе еще нѣтъ и рѣчи.-- Помолчавъ съ минуту, она прибавила:-- Да и у меня наверху есть еще съ дюжину полныхъ банокъ... Не придется мнѣ больше класть въ нихъ варенье!
Въ ея голосѣ зазвучало волненіе при послѣднихъ словахъ; но тутъ отъ печальныхъ мыслей ее отвлекъ стукъ колесъ. Пріѣхали супруги Глеггъ и, вслѣдъ за ними, супруги Пуллетъ.
Г-жа Пуллетъ, едва войдя въ комнату, уже заплакала: это приличнымъ образомъ избавляло ее отъ необходимости сказать что либо.
-- Ну, какъ здоровье больного?-- добродушно освѣдомился г. Глеггъ.
-- Сегодня докторъ нашелъ, что ему немного лучше,-- отвѣтила г-жа Тулливеръ.-- Онъ внимательнѣе къ окружающему и даже заговаривалъ со мною; только не узнаетъ Тома и смотритъ на него какъ на чужого. Докторъ говоритъ, что теперь у него въ памяти -- все давно прошедшее и что онъ не узнаетъ Тома потому, что представляетъ его себѣ маленькимъ ребенкомъ. Ахъ Боже, Боже!
-- Ну, врядъ ли онъ поправится!-- грустно замѣтила г-жа Пуллетъ.-- У меня былъ одинъ такой знакомый: такъ онъ впалъ въ дѣтство, и его кормили съ ложки и катали въ креслѣ, точно малютку.
-- Сестра Пуллетъ!-- строго произнесла г-жа Глеггъ. Мы собрались сюда для совѣщанія о бѣдѣ и посрамленіи, постигшемъ нашу семью, а не для разговоровъ о знакомыхъ. Если же здѣсь станутъ болтать о пустякахъ, то я уѣду домой. Одинъ въ полѣ не воинъ; невозможно, чтобы обо всемъ заботилась я одна.
-- Ну, сестрица,-- отвѣтила г-жа Пуллетъ, -- я еще не видѣла никакихъ твоихъ заботъ. Насколько мнѣ извѣстно, ты въ первый разъ въ этомъ домѣ съ тѣхъ поръ, какъ тутъ приставъ, а я уже побывала здѣсь вчера, пересмотрѣла все Бессино бѣлье и посуду и обѣщалась купить скатерти горошкомъ. Больше я ничего не могу сдѣлать, хоть ей и хочется, чтобы ея серебряный чайникъ не выходилъ изъ семьи, но всякому понятно, что куда же мнѣ два чайника? А узоръ горошкомъ я всегда любила.
-- Мнѣ бы такъ хотѣлось, чтобы чайникъ, сервизъ и сахарные щипчики не попадали на аукціонъ,-- просительно произнесла г-жа Тулливеръ.
-- Ну, знаешь, это ужъ неизбѣжно, -- сказала г-жа Глеггъ.-- Если ихъ купитъ кто-нибудь изъ родныхъ, тѣмъ лучше, но продаваться будетъ все.