Тулливеръ опять опустилъ глаза на страницу и сказалъ:
-- Да, Елизавета Додсонъ... Уже восемнадцать лѣтъ, какъ я женатъ на ней...
-- Минетъ осенью,-- добавила г-жа Тулливеръ, подходя къ нему и тоже глядя на страницу. Мужъ серьезно посмотрѣлъ ей въ лицо:
-- Бѣдная Бесси! Какая ты была хорошенькая! Всѣ это находили. И я думалъ еще недавно, что ты на рѣдкость сохранилась... А теперь-то какъ постарѣла! Не сердись на меня... Я желалъ тебѣ добра... Мы клялись любить другъ друга и въ счастьи, и въ несчастьи.
-- Но я не ждала такого несчастья,-- отвѣтила бѣдная г-жа Тулливеръ съ тѣмъ страннымъ, испуганнымъ взглядомъ, который въ послѣднее время сталъ ей свойственъ.-- Мой бѣдный отецъ выдалъ меня... И вотъ что вышло!..
-- Ахъ, мама!-- сказала Магги.-- Не говори такъ!
-- Да, я знаю, ты слова сказать не дашь матери! И такъ -- всю жизнь... И отецъ твой никогда меня не слушалъ, сколько ни говори, ни проси... И теперь, хоть бы я на колѣняхъ стала просить...
-- Не говори этого, Бесси, -- сказалъ Тулливеръ, гордость котораго въ эти первыя минуты униженія смирилась передъ справедливостью упрековъ жены.-- Если есть что нибудь, чѣмъ я могъ бы загладить свою вину передъ тобой, то я готовъ это сдѣлать.
-- Тогда мы могли бы остаться здѣсь и не голодать... И я не разсталась бы съ сестрами... Я всегда была тебѣ покорной женой... И всѣ говорятъ, что такъ и слѣдуетъ... Только ты такъ ненавидишь Уэкема...
-- Мама,-- строго замѣтилъ Томъ,-- теперь не время говорить объ этомъ.