-- Да, да, барышня, благодарю васъ. Въ другой разъ. Поклонитесь ему, пожалуйста.
Узелъ опять очутился на землѣ: въ немъ что-то развязалось.
-- Можно мнѣ погладитъ Мумиса?-- спросила Магги, желая сдѣлать пріятное его хозяину.
-- Да, сдѣлайте ваше одолженіе. Мумисъ понимаетъ людей до тонкости! Воръ его и пряникомъ не приманитъ. Я съ нимъ по цѣлымъ часамъ разговариваю, когда иду съ нимъ вдвоемъ, и что ни сдѣлаю, все ему сказываю. Ничего-то я отъ него не утаиваю! Мумисъ знаетъ все. И про мой большой палецъ знаетъ.
-- Про большой палецъ? Что это такое, Бобъ?-- спросила Магги.
-- Вотъ что, барышня,-- сказалъ Бобъ, быстро подставляя ей замѣчательно широкій большой палецъ.-- Видите: когда я мѣряю фланель, то оно выгодно. Я торгую фланелью, потому что она легкая и дорогая. Я подставляю палецъ, когда мѣряю, и отрѣзаю по сю сторону пальца, а бабы-то и не догадываются.
-- Но Бобъ,-- сказала Магги серьезнымъ тономъ -- вѣдь это -- плутовство! М-нѣ даже непріятно слышать отъ тебя такія вещи.
-- Непріятно, барышня?-- повторилъ Бобъ съ сожалѣніемъ.-- Тогда мнѣ жалко, что я сказалъ. Но я такъ привыкъ говорить съ Мумисомъ, а онъ понимаетъ, что коль я плутую, то съ этими бабами иначе и не возможно: торгуются, да торгуются, рады даромъ взять, а нѣтъ чтобы подумать, что и мнѣ ѣсть надо! Я никогда никого не обманываю, кто не хочетъ обмануть меня, барышня. Я честный парень, право! Только нужно же позабавиться! Теперь не травлю ни хорьковъ, ни крысъ и ни съ какой дрянью не вожусь, кромѣ какъ съ этими бабами... Счастливо оставаться, барышня!
-- Прощай, Бобъ! Спасибо тебѣ за книги. Приходи повидаться съ Томомъ!
-- Спасибо, барышня,-- сказалъ Бобъ и отошелъ на нѣсколько шаговъ; затѣмъ, полуобернувшись, прибавилъ:-- я не буду больше подкладывать палецъ, если это, по вашему, дурно. Только это право очень жаль: врядъ ли скоро придумаю другую такую же хорошую штуку! И къ чему тогда такой толстый палецъ?