Магги кинулась прочь отъ окна и унесла свою работу наверхъ. Уэкемъ время отъ времени заходилъ въ домъ и провѣрялъ отчетность; но Магги чувствовала, что встрѣча съ Филиппомъ въ присутствіи обоихъ отцовъ не доставитъ ей никакого удовольствія. Можетъ быть, и наступитъ день, когда ей удастся пожать ему руку и сказать, что она помнитъ доброту его къ Тому и все, что онъ говорилъ ей въ былое время, но что дружба между ними невозможна. Магги нисколько не взволновалась, увидя Филиппа: она сохранила къ нему дѣтскую благодарность и состраданіе, а также память объ его умственномъ превосходствѣ. Въ первыя недѣли своего одиночества, она постоянно вспоминала его въ ряду людей, отъ которыхъ видѣла добро, и нерѣдко желала имѣть его братомъ и наставникомъ, какъ они мечтали въ дѣтствѣ. Но всѣ эти желанія она подавляла въ себѣ, какъ стремленія къ своеволію; сверхъ того, она думала, что заграничная жизнь могла измѣнить Филиппа, что онъ могъ стать свѣтскимъ человѣкомъ и не имѣть желанія разговаривать съ нею. Увидя его теперь, она нашла, что лицо его очень мало измѣнилось: оно стало только больше, мужественнѣе, но съ тѣми же сѣрыми глазами и ребячески-кудрявыми волосами; его фигура попрежнему возбуждала жалость, и, нѣсколько подумавъ, Магги рѣшила, что рада была бы потолковать съ нимъ. Можетъ быть, онъ по старому груститъ и нуждается въ ея ласкѣ. Она спросила себя, помнитъ ли онъ, какъ ему нравились ея глаза. При этой мысли Магги взглянула на маленькое квадратное зеркало, обреченное висѣть стекломъ къ стѣнѣ, и полу привстала, чтобы повернуть его, но удержалась и взялась за работу, стараясь гнать отъ себя воспоминанія и мысленно твердя отрывки псалмовъ. Наконецъ, Филиппъ и его отецъ проѣхали мимо оконъ обратно; тогда Магги опять сошла внизъ.
Была середина іюня, и Магги охотно удлиняла ежедневную прогулку, составлявшую ея единственное удовольствіе; но въ этотъ и слѣдующій день у нея было столько работы, что некогда было гулять, а пришлось только сидѣть съ шитьемъ у крыльца. Обыкновенно же, когда не было надобности идти въ Сентъ-Оггсъ, она чаще всего гуляла въ мѣстности за "Холмомъ", незначительнымъ возвышеніемъ, увѣнчаннымъ деревьями, которое тянулось по ту сторону дороги, проходившей у самыхъ воротъ мельницы. Какъ разъ тамъ, гдѣ эта возвышенность понижалась, ее огибала дорожка, которая вела къ причудливымъ ямамъ и кочкамъ, находившимся за нею. Это были покинутыя каменоломни, уже давно поросшія терновникомъ и деревьями, а мѣстами и травою. Во дни дѣтства, Магги очень боялась этого мѣста, называемаго Краснымъ Оврагомъ, и требовалась вся ея вѣра въ храбрость Тома, чтобы рѣшиться сходить туда съ нимъ. Теперь же эта лощина казалась ей очень красивою, особенно лѣтомъ; дѣвочка усаживалась въ поросшей травою ямѣ, подъ тѣнью вѣтвистаго ясеня, наклонявшаго надъ нею свои вѣтви, и прислушивалась къ жужжанію насѣкомыхъ или любовалась лучемъ солнца, проникавшимъ сквозь листву. Въ половинѣ іюня шиповникъ бываетъ въ полномъ цвѣту, и это обстоятельство тѣмъ болѣе побудило Магги направить шаги въ Красный Оврагъ въ первый же разъ, какъ ей выпало свободное время для прогулки.
Она быстро дошла до своего любимаго поворота и спустилась въ оврагъ по узенькой тропинкѣ, змѣившейся за рядомъ сосенъ; будучи увѣрена, что никто не встрѣтитъ ее, она сняла шляпу и повѣсила ее черезъ руку за завязки.
Магги въ эту минуту была въ прекрасномъ настроеніи. Она спокойно наслаждалась свѣжимъ воздухомъ и видомъ старыхъ сосенъ, причемъ думала, что ихъ поломанные сучья свидѣтельствуютъ о пережитыхъ буряхъ, и что гибель этихъ сучьевъ дала возможность главнымъ стволамъ вытянуться еще выше. Но пока она глядѣла вверхъ, передъ нею, на траву, вдругъ легла тѣнь; она опустила глаза и съ удивленіемъ увидѣла Филиппа Уэкема, который сначала приподнялъ шляпу, потомъ, густо покраснѣвъ, подошелъ къ ней и протянулъ руку. Магги тоже вспыхнула отъ удивленія, которое скоро смѣнилось удовольствіемъ. Она подала ему руку и взглянула ясными глазами на стоявшаго передъ нею горбатаго человѣчка, вернувшись въ эту минуту къ чувствамъ и воспоминаніямъ дѣтства. Она заговорила первая.
-- Вы испугали меня, -- начала она, слегка улыбаясь:-- я никогда здѣсь никого не встрѣчаю. Какъ вы сюда попали? Вы пришли повидаться со мною?
Невозможно было не замѣтить, что Магги вновь чувствовала себя ребенкомъ.
-- Безъ сомнѣнія, -- отвѣтилъ Филиппъ, все еще смущенный,-- мнѣ очень хотѣлось васъ видѣть. Вчера я долго ждалъ, на берегу, близъ вашего дома, не выйдете ли вы; но вы не вышли. Сегодня я приходилъ туда же и, когда увидѣлъ, куда вы направляетесь, то пошелъ за вами вслѣдъ. Надѣюсь, что этимъ я не вызвалъ вашего неудовольствія?
-- Нѣтъ,-- сказала Магги просто и серьезно и пошла дальше, какъ будто разумѣлось само собою, что Филиппъ пойдетъ вмѣстѣ съ нею.-- Я очень рада, что вы пришли, потому что желала имѣть случай поговорить съ вами. Я не забыла, какъ вы были добры къ Тому и ко мнѣ; но я не была увѣрена, что вы помните о насъ. Съ тѣхъ поръ мы съ Томомъ перенесли много горя и, вѣроятно, поэтому съ удовольствіемъ вспоминаемъ о той порѣ, когда жилось беззаботно.
-- Не могу предположить, чтобы вы вспоминали обо мнѣ такъ же часто, какъ я вспоминалъ о васъ,-- робко замѣтилъ Филиппъ.-- Знаете, когда я уѣхалъ, то нарисовалъ васъ въ томъ видѣ, въ какомъ вы были въ классной въ то утро, когда сказали, что не забудете меня.
Филиппъ вынулъ изъ кармана довольно большую кожаную книжку и раскрылъ ее. Магги увидѣла себя опирающеюся на столъ дѣвочкою, съ темными кудрями, выбивающимися изъ-за ушей, и устремленнымъ въ пространство страннымъ, мечтательнымъ взоромъ. Это былъ очень хорошій акварельный портретъ.