-- О! Боже,-- сказала Магги, улыбаясь и краснѣя отъ удовольствія, -- какая я была смѣшная дѣвчонка! Я помню себя съ такими волосами и въ этомъ розовомъ платьѣ. Въ самомъ дѣлѣ, я была похожа на цыганку... Да и сейчасъ похожа,-- прибавила она помолчавъ.-- Такая ли я, какою вы ожидали меня видѣть?
Филиппъ встрѣтился съ нею глазами и молча посмотрѣлъ на нее, послѣ чего спокойно отвѣтилъ.
-- Нѣтъ, Магги.
Оживленіе исчезло съ лица ея, губы слегка дрогнули; рѣсницы опустились; но она не отвернулась, а Филиппъ продолжалъ глядѣть на нее.
Наконецъ, онъ медленно проговорилъ:-- Вы гораздо лучше, чѣмъ я могъ ожидать.
-- Неужели?-- сказала Магги и густо покраснѣла отъ удовольствія. Она отвернулась и сдѣлала нѣсколько шаговъ, глядя себѣ подъ ноги и точно привыкая къ этой новой для нея мысли.
Отказавшись отъ всякихъ украшеній, никогда не глядя въ зеркало и сравнивая себя съ богатыми, нарядными барышнями, Магги и не воображала чтобы могла производить впечатлѣніе своей наружностью. Филиппъ не хотѣлъ прерывать молчанія. Онъ шелъ рядомъ и смотрѣлъ на нее. Они миновали сосны и дошли до зеленой ложбины, кругомъ обросшей блѣдно-розовымъ шиповникомъ.
Когда они вышли изъ тѣни, краска сбѣжала съ лица Матти; она остановилась и, посмотрѣвъ на Филиппа, сказала серьезно и печально.
-- Мнѣ бы хотѣлось не прерывать съ вами дружбы... Конечно, въ томъ случаѣ, если бы я имѣла на это право. Но въ томъ то и бѣда моя, что мнѣ суждено терять все то, что было мнѣ дорого въ дѣтствѣ. Старыхъ книгъ уже нѣтъ; Томъ сталъ совсѣмъ другимъ, и отецъ -- тоже. Это просто смерть! Я должна разставаться со всѣмъ, что мнѣ нравилось, когда я была ребенкомъ. И съ вами я должна разстаться: мы не должны обращать никакого вниманія другъ на друга. Это именно я хотѣла вамъ сказать. Мнѣ нужно было объяснить вамъ, что мы съ Томомъ не свободны въ такихъ дѣлахъ и что, если я буду держать себя такъ, какъ будто васъ совсѣмъ забыла, то, повѣрьте, причиною тому не зависть, и не гордость, и... никакое дурное чувство.
Магги говорила все съ большею мягкостью и печалью, и глаза ея начали наполняться слезами. Выраженіе скорби на лицѣ Филиппа сдѣлало его еще больше похожимъ на того, какимъ онъ былъ въ дѣтствѣ, и его уродство еще сильнѣе возбудило въ ней жалость.