Онъ взялъ ее за руку, и Магги не сочла нужнымъ ее отнять. Они шли молча.
-- Сядемте въ той ложбинкѣ,-- сказалъ Филиппъ,-- гдѣ мы были въ послѣдній разъ. Посмотрите, какъ лепестки шиповника усѣяли всю землю.
Они расположились подъ тѣмъ же кривымъ вязомъ.
-- Я началъ рисовать васъ посреди сосенъ Магги,-- сказалъ Филиппъ,-- поэтому вы должны позволить мнѣ изучить ваше лицо, такъ какъ мнѣ не придется болѣе видѣть его. Пожалуйста, поверните голову въ эту сторону.
Это было сказано просящимъ тономъ, и у Магги не хватило духу отказать.
-- Итакъ, я позирую для второго портрета,-- сказала она съ улыбкою.-- Будетъ ли онъ больше перваго?
-- О, да! Гораздо больше. Онъ пишется масляными красками. Вы явитесь на немъ въ видѣ дріады, высокой, мощной, величавой, только что вышедшей изъ ствола одной изъ сосенъ, которыя бросаютъ тѣни на траву вокругъ васъ.
-- Вы, кажется, болѣе всего интересуетесь живописью, Филиппъ?
-- Можетъ быть,-- сказалъ Филиппъ съ оттѣнкомъ грусти,-- но вообще я интересуюсь слишкомъ многимъ, слишкомъ разбрасываюсь, и толку изъ этого не выходитъ. У меня есть способности ко многому, а таланта нѣтъ ни къ чему. Я люблю и живопись, и музыку, и литературу, какъ средневѣковую, такъ и классическую, и современную: повсюду я порхаю, а летать не умѣю.
-- Но это счастье имѣть столько вкусовъ, столько способностей наслаждаться прекраснымъ, когда прекрасное доступно!-- въ раздумьи проговорила Магги.-- Мнѣ всегда казались какими-то умными дураками люди, и имѣющіе способность лишь къ чему-нибудь одному.