Магги испугалась, не сдѣлала-ли она какой-нибудь ошибки, по обыкновенію; но Томъ тутъ же вытащилъ ея удочку, на концѣ которой болтался большой ливъ.
Томъ былъ взволнованъ.
-- О, Магги! Славная ты дѣвчонка! Вали все вонъ изъ корзины!
Магги не чувствовала за собою особой заслуги, но достаточно было уже того, что Томъ назвалъ ее славною дѣвчонкою и былъ доволенъ ею. Ничто не мѣшало ей наслаждаться то тихою бесѣдою, то мечтательнымъ молчаніемъ, во время котораго слышались легкіе всплески ныряющей рыбы и тихіе шорохи, точно вода, и тростникъ, и ивы тоже переговаривались счастливымъ шопотомъ. Магги думала, что это -- сущій рай: сидѣть такъ у пруда и никогда не получать выговоровъ. Она до тѣхъ поръ не замѣчала, что у нея клюетъ, пока Томъ не говорилъ ей; но ей очень нравилось удить.
Это утро было для нихъ счастливымъ. Они вмѣстѣ бѣгали и сидѣли рядомъ, думая, что въ жизни ихъ не можетъ произойти большихъ перемѣнъ: они только выростутъ и перестанутъ учиться, и каждый день будетъ точно праздникъ; они всегда будутъ жить вмѣстѣ и любить другъ друга. А мельница съ ея шумомъ, большой каштанъ, подъ которымъ они играли, Рипиль -- ихъ собственная рѣчка, на берегу которой они были какъ дома и гдѣ Томъ все высматривалъ водяныхъ крысъ, между тѣмъ какъ Магги срывала красныя кисточки у тростника, которыя потомъ, забывши о нихъ, роняла; -- а главное -- большая Флосса, вдоль которой они ходили, воображая, будто совершаютъ далекое странствіе, и бушеваніе которой наблюдали каждую весну -- все это навѣкъ останется для нихъ такимъ же...
Въ жизни Тома и Магги произошло потомъ немало перемѣнъ; однако, воспоминанія и привязанности дѣтства, дѣйствительно, навсегда сохранились въ ихъ душахъ.
Глава V. Въ ожиданіи тетокъ и дядей
Наступила Пасха; стряпня у г-жи Тулливеръ удалась на славу, такъ что даже служанка Кезя возгордилась своею хозяйкою; словомъ, обстоятельства вполнѣ благопріятствовали приглашенію гостей, даже если бы не было нужды посовѣтоваться съ сестрами относительно помѣщенія Тома къ учителю.
-- Только на этотъ разъ мнѣ не хочется звать сестру Динъ: она такъ завистлива и властолюбива и всегда старается представить моихъ бѣдныхъ дѣтей ихъ дядямъ и тетямъ съ самой дурной стороны,-- сказала г-жа Тулливеръ.
-- Нѣтъ, нѣтъ, позови,-- возразилъ ей мужъ.-- Мнѣ едва удается перекинуться словечкомъ съ Диномъ. Они не были у насъ уже съ полгода. А что она болтаетъ -- не все ли равно? Мои дѣти, слава Богу, ни въ комъ не нуждаются.