-- Г-жа Суттонъ оставила завѣщаніе, -- прибавилъ Нуллетъ.-- У насъ богатый приходъ; но она, кажется, была всѣхъ богаче и отказала все племяннику своего мужа.

-- Ну, ужъ для этого не стоило и быть богатой!-- замѣтила г-жа Глеггъ.-- Неужели некому было оставить кромѣ мужниной родни? Я сама не прочь оставить людямъ больше, чѣмъ они могутъ ожидать, чтобы помянули меня добрымъ словомъ послѣ смерти, но, во всякомъ случаѣ -- роднѣ. А то копить, копить, и все для чужихъ,-- это ужъ плохо!

-- Однако, знаешь, сестра,-- возразила, г-жа Пуллетъ, которая достаточно оправилась, чтобы снять и аккуратно сложить вуаль: -- этотъ наслѣдникъ -- очень милый господинъ. Я видѣла его на похоронахъ и онъ такъ откровенно сообщилъ мнѣ, что страдаетъ удушьемъ и такъ пожалѣлъ Меня, когда я сказала, что сама чуть не всю жизнь хвораю... "Какъ я сочувствую вамъ!" Вотъ что онъ сказалъ, этими самыми словами! Ахъ... сестрица, не пойти-ли мнѣ снять шляпку?

Г-жа Тулливеръ любила уводить сестру наверхъ, гдѣ та снимала шляпку, чтобы потомъ основательно разсмотрѣть эту шляпку и вообще потолковать о нарядахъ. Это было одною изъ слабостей Бесси, возбуждавшихъ жалость въ ея сестрѣ Глеггъ: по мнѣнію послѣдней, Бесси ходила черезъ-чуръ нарядно для своихъ средствъ и была слишкомъ горда, чтобы водить свою дочь въ тѣхъ платьяхъ, которыя дарила ей для дѣвочки сестра. А неужели для такого ребенка стоило покупать что-либо, кромѣ обуви? Впрочемъ, въ этомъ отношеніи г-жа Глеггъ была несправедлива къ г-жѣ Тулливеръ, такъ какъ послѣдняя прилагала всѣ старанія, чтобы заставить Магги надѣть шляпку изъ итальянской соломы и перекрашенное шелковое платье, передѣланное для нея изъ тетинаго, но успѣха не добилась: Магги объявила, что платье скверно пахнетъ краской и залила его соусомъ изъ подъ говядины въ первое же воскресенье, какъ надѣла, а шляпу съ зелеными лентами подставила подъ водосточный жолобъ. Въ извиненіе дѣвочки нужно сказать, что Томъ смѣялся надъ этою шляпою.

Изо всѣхъ сестеръ, г-жа Тулливеръ наиболѣе любила г-жу Буллетъ, и это предпочтеніе было взаимно;только г-жа Буллетъ жалѣла, зачѣмъ это у бѣдной Бесси такія неуклюжія и несносныя дѣти; конечно, она не намѣрена была обижать ихъ, но какъ грустно, что они не были такъ же благонравны и миловидны, какъ Люси, дочка сестрицы Динъ! Томъ ни за что не соглашался навѣщать своихъ тетокъ чаще, чѣмъ по разу въ каждыя каникулы. Разумѣется, въ эти единственныя посѣщенія оба дяди дѣлали ему подарки; но у тети Буллетъ, во дворѣ, передъ погребомъ, водились лягушки, за которыми можно было гоняться, почему онъ и предпочиталъ навѣщать ее. Магги трепетала при видѣ лягушекъ и, насмотрѣвшись на нихъ, видѣла страшные сны, но любила дядину табакерку съ музыкой. Въ отсутствіе г-жи Тулливеръ, ея сестры обыкновенно жалѣли о томъ, что Бессины дѣти -- сущіе Тулливеры, и что Томъ, несмотря на свою Додсоновскую наружность, такой же упрямецъ, какъ и его отецъ. Чтоже касается Магги, то она была живымъ подобіемъ своей тетки Моссъ, сестры Тулливера, широкоплечей женщины, которая вышла чуть не за нищаго и вмѣстѣ съ мужемъ, выбивалась изъ силъ, чтобы какъ нибудь выплачивать аренду за землю. За то, когда г-жа Пуллетъ бывала наединѣ съ г-жей Тулливеръ, то осужденію подвергалась уже г-жа Глеггъ, и обѣ по секрету говорили другъ другу, что не могутъ даже представить себѣ, какимъ пугаломъ явится въ слѣдующій разъ сестра Дженъ. На этотъ разъ ихъ бесѣда была прервана прибытіемъ г-жи Динъ съ маленькою Люси, на бѣлокурыя кудри которой г-жа Тюлливеръ поглядѣла съ болью въ сердцѣ. Представлялось вполнѣ загадочнымъ, почему именно г-жѣ Динъ, самой худенькой и плохенькой изо всѣхъ дѣвицъ Додсонъ, Господь послалъ такую дочку, которую каждый безъ запинки готовъ былъ бы признать роднымъ ребенкомъ г-жи Тулливеръ и рядомъ съ которою Магги казалась вдвое чернѣе, чѣмъ всегда.

Такъ было и на этотъ разъ, когда она и Томъ пришли изъ сада вмѣстѣ съ отцомъ и дядею Глеггомъ. Магги небрежно сдернула шляпу: ея волосы были растрепаны и локоны распустились; но, не помышляя объ этомъ, она кинулась обнимать Люси, которая стояла около матери. Противоположность между кузинами сразу бросалась въ глаза. Если Люси напоминала бѣленькаго котеночка, то Магги была похожа на косматаго, чернаго, вытянувшагося не по возрасту, щенка. Люси протянула для поцѣлуя прелестнѣйшія розовыя губки. Все въ ней было мило: кругленькая шейка съ ниткой коралловыхъ бусъ, и прямой носикъ, вовсе не курносый, и свѣтленькія брови, немного темнѣе волосъ, подъ цвѣтъ каримъ глазкамъ, которые съ робкимъ удовольствіемъ поднялись на Магги, такъ какъ та, будучи старше только на годъ, переросла ее уже на цѣлую голову. Магги всегда съ восторгомъ смотрѣла на Люси. Она любила воображать себѣ такой міръ, гдѣ все населеніе состояло изъ дѣтей приблизительно ихъ возраста, и царицу этого міра она представляла себѣ какъ разъ похожею на Люси, съ маленькой короной на головкѣ и маленькимъ скипетромъ въ ручкѣ... Только этою царицею оказывалась сама Магги въ образѣ Люси.

-- О, Люси!-- сказала она, поцѣловавши ее.-- Останься у насъ погостить, поживи со мною и съ Томомъ. Хорошо? Поцѣлуй же ее, Томъ!

Томъ тоже подошелъ къ Люси, но вовсе не за тѣмъ, чтобы цѣловаться, а просто потому, что приблизиться къ кузинѣ вмѣстѣ съ Магги показалось ему легче, чѣмъ начать здороваться со всѣми дядями и тетями; и теперь онъ стоялъ весь красный, съ тою неловкою полуулыбкою, которая свойственна застѣнчивымъ людямъ, попавшимъ въ общество.

-- Каково!-- сказала тетя Глеггъ громко и съ удареніемъ.-- Съ которыхъ это поръ лѣта входятъ и не кланяются дядямъ и тетямъ? Когда я была маленькая, такъ не дѣлалось.

-- Подойдите же и поздоровайтесь съ дядями и тетями, милые,-- тревожно и грустно проговорила г-жа Тулливеръ: ей хотѣлось шепнуть Магги, чтобы та пригладила волосы.