-- О, ничего! На тебя не будутъ сердиться, -- сказалъ Томъ.-- Ты можешь сказать, что тебя увелъ я.
Томъ пошелъ, а Люси за нимъ, робко наслаждаясь рѣдкимъ удовольствіемъ сдѣлать что-нибудь недозволенное, а также волнуясь при мысли объ этой знаменитой щукѣ, о которой ей даже не было толкомъ извѣстно, рыба это или птица. Магги видѣла, что они вышли изъ сада, и не могла устоять противъ искушенія пойти за ними вслѣдъ: ей было нестерпимо подумать, что Томъ съ Люси могутъ сдѣлать или увидѣть что нибудь такое, о чемъ не будетъ знать она, Магги. Поэтому она пошла поодаль, незамѣченная Томомъ, который страшно былъ занятъ щукою, весьма интереснымъ чудовищемъ, такимъ старымъ, громаднымъ, жаднымъ... Но щука, какъ и всѣ знаменитости, ни за что не доказывалась именно тогда, когда ее хотѣли видѣть. Впрочемъ, передъ глазами Тома что-то промелькнуло въ водѣ и привлекло его къ другому мѣсту берега.-- Сюда, Люси!-- сказалъ онъ громкимъ шопотомъ.-- Иди сюда! Осторожнѣе! Ступай по травѣ! Не ходи, гдѣ натоптали коровы!-- прибавилъ онъ, указывая на полуостровъ сухой травки среди грязи.
Люси безпрекословно послушалась и, наклонившись, увидала, какъ скользнула по водѣ какая-то золотистая дуга. Томъ сказалъ ей, что это -- водяная змѣя, и ей наконецъ удалось увидѣть какую-то извилистую молнію, причемъ она много дивилась, какъ это змѣя можетъ плавать. Магги подходила все ближе: ей тоже хотѣлось посмотрѣть, хотя ничто не могло быть для нея забавнымъ, пока Томъ не глядѣлъ на нее. Наконецъ, она очутилась рядомъ съ Люси; но Томъ, до послѣдней минуты дѣлавшій видъ, будто не замѣчаетъ ея присутствія, вдругъ обернулся и сказалъ:
-- Ступай-ка прочь, Магги: здѣсь, на травѣ, для тебя нѣтъ мѣста. Вѣдь тебя никто и не звалъ!
Тутъ Магги утратила всякое самообладаніе и сильнымъ движеніемъ своей смуглой руки толкнула бѣдную, бѣленькую Люси прямо въ растоптанную коровами грязь.
Тогда и Томъ вышелъ изъ себя: давъ ей два добрыхъ шлепка, онъ кинулся поднимать Люси, которая безпомощно лежала и плакала. Магги отошла подъ дерево, на разстояніи нѣсколькихъ аршинъ, и остановилась тамъ съ суровымъ видомъ, не обнаруживая ни малѣйшаго раскаянія. Обыкновенно, она быстро раскаивалась въ своихъ необдуманныхъ поступкахъ; но на этотъ разъ Томъ и Люси причинили ей столько горя, что она рада была испортить имъ удовольствіе, рада была-бы заставить всѣхъ страдать. Зачѣмъ ей жалѣть о своемъ поступкѣ? Сколько ни жалѣй, Томъ все равно не хочетъ простить ее.
-- Ну, знаешь, я вѣдь скажу мамѣ, сударыня!-- громко и съ удареніемъ проговорилъ Томъ, когда Люси наконецъ встала и оказалась въ состояніи итти. Томъ не имѣлъ обыкновенія "фискалить", но здѣсь справедливость требовала, чтобы виновная была наказана; разумѣется, Томъ не умѣлъ-бы выразить этого словами: стремленіе къ справедливости было въ немъ чисто инстинктивнымъ. Люси была черезчуръ поглощена приключившейся бѣдою, чтобы вникать въ то, почему все это случилось. Она никогда бы не угадала, чѣмъ могла разсердить Магги, но чувствовала, что та желала ей зла, и потому не стала великодушно упрашивать Тома "не выдавать ", а только бѣжала рядомъ съ нимъ, жалобно плача, между тѣмъ, какъ Магги сидѣла на корняхъ дерева и глядѣла имъ вслѣдъ съ видомъ маленькой Медузы.
-- Салли,-- сказалъ Томъ, отворивъ дверь въ кухню и обращаясь къ служанкѣ, которая смотрѣла на нихъ съ безмолвнымъ изумленіемъ, засунувъ кусокъ хлѣба съ масломъ въ ротъ и держа вилку въ рукѣ;-- Салли, скажите мамѣ, что это Магги толкнула Люси въ грязь.
-- Да Господи помилуй! Куда же вы ходили, что попали въ такую грязь?-- сказала Салли, съ гримасою наклоняясь и осматривая испачканную дѣвочку.
Томъ не обладалъ настолько быстрымъ воображеніемъ, чтобы предвидѣть этотъ вопросъ въ числѣ послѣдствій своей жалобы; но какъ только онъ услышалъ, то сразу догадался, куда клонится дѣло и понялъ, что не одна Магги будетъ признана виновною. Онъ преспокойно ушелъ изъ кухни, предоставивъ Салли поступать, какъ угодно, а та, не теряя времени, представила бѣдную Люси предъ лицо тетокъ.