Мысль, что Магги сидитъ подъ деревомъ, у пруда, оживила привычныя опасенія въ сердцѣ матери. Она влѣзла на чурбанъ у конюшни, чтобы постараться увидѣть эту ужасную дѣвочку, между тѣмъ какъ Томъ шелъ -- не очень быстро -- за нею.
-- И все-то эти дѣти у воды!-- сказала вслухъ г-жа Тулливеръ, позабывъ объ отсутствіи слушателей.-- Когда-нибудь непремѣнно утонутъ!
Она не только не увидѣла Магги, но вскорѣ замѣтила, что Томъ возвращается одинъ, и кинулась къ нему навстрѣчу.
-- Магги нѣтъ у пруда,-- объявилъ Томъ,-- она ушла.
Можете себѣ представить всеобщій испугъ и поиски,
и трудность убѣдить мать, что дѣвочка не упала въ прудъ! Томъ черезъ нѣкоторое время высказалъ предположеніе, что Магги пошла домой (не сказавъ при этомъ, что самъ при данныхъ обстоятельствахъ поступилъ бы именно такъ). Мать ухватилась за эту мысль.
-- Сестра, ради Бога, вели заложить лошадь и отправь насъ домой: мы, можетъ быть, нагонимъ ее на дорогѣ. Люси не можетъ итти въ своемъ грязномъ платьѣ, -- прибавила она, оглядываясь на эту невинную жертву, которая сидѣла на диванѣ, завернутая въ шаль и босая.
Тетя Пуллетъ охотно согласилась, радуясь возможности водворить порядокъ въ своемъ домѣ, и вскорѣ г-жа Тулливеръ поѣхала домой, мучась мыслью: "Что скажетъ отецъ, когда узнаетъ, что Магги пропала".
Глава X. Магги старается убѣжать отъ своей собственной тѣни
Намѣренія Магги, какъ обыкновенно, были гораздо обширнѣе, чѣмъ могъ себѣ представить Томъ. Рѣшеніе, созрѣвшее въ ея умѣ, послѣ того, какъ ушли Томъ и Люси, состояло не въ томъ, чтобы просто пойти домой. Нѣтъ! Она убѣжитъ къ цыганамъ, и Томъ никогда больше не увидитъ ее. Эта мысль уже давно приходила Магги въ голову: вѣдь ей такъ часто говорили, что она совершенно дикая и похожа на цыганку. Поэтому ей представлялось, что жизнь въ палаткѣ на лугу окажется для нея самою подходящею и что цыгане примутъ ее съ радостью. Она разъ сообщила Тому свои мысли но этому предмету и совѣтовала ему выкрасить лицо въ коричневую краску, чтобы бѣжать вмѣстѣ съ нею. Но Томъ отвергъ этотъ планъ съ презрѣніемъ, замѣтивъ, что цыгане всѣ воры, что имъ почти нечего ѣсть и не на чемъ ѣздить, кромѣ какъ на ослахъ. Но нынче Магги разсудила, что ея бѣдствія превзошли всякую мѣру, и что нѣтъ иного исхода, кромѣ цыганской жизни. Она встала и вышла изъ-подъ дерева, чтобы бѣжать на Дунловскій Лугъ, гдѣ разсчитывала найти цыганъ; и жестокій Томъ, такъ же, какъ и всѣ прочіе родные, всегда бранившіе ее, никогда не узнаютъ, гдѣ она. На бѣгу она вспомнила объ отцѣ, но примирилась съ необходимостью разлуки съ нимъ, сообразивъ, что можетъ тайкомъ послать ему письмо черезъ цыганенка, который убѣжитъ, не сказавши, гдѣ она, чтобы отецъ только зналъ, что она жива, здорова и любитъ его попрежнему.