-- Да, но если ты сдѣлаешься несносной и нестерпимой, то я буду ненавидѣть тебя.
-- Ахъ, Томъ, не надо! Я не буду нестерпима. Я "буду очень добра къ тебѣ, и со всѣми я буду добра. Ты, вѣдь, на самомъ дѣлѣ не возненавидишь меня, скажи-ка, Томъ?
-- Ахъ, отстань! Ну что тамъ еще! Мнѣ пора учить уроки. Посмотри, вотъ что мнѣ задано,-- сказалъ Томъ, притягивая Магги къ себѣ и раскрывая передъ нею теорему, между тѣмъ какъ она заправляла волосы за уши, приготовляясь доказать ему свою способность помочь при изученіи геометріи. Она начала читать съ полною самоувѣренностью, но вскорѣ совершенно смутилась и покраснѣла отъ досады. Неизбѣжно было признать свою несостоятельность, а она не любила оказываться ниже другихъ.
-- Это все вздоръ,-- сказала она,-- и скучная штука. Никому и не нужно ее разгадывать.
-- А! вотъ что, моя милѣйшая -- заговорилъ Томъ, придвигая къ себѣ книгу и покачивая головою.-- Ты не такъ умна, какъ о себѣ думаешь!
-- О,-- сказала Магги, надувшись,-- я увѣрена, что могла бы до всего этого добраться, если бы выучила все, что было раньше и что училъ ты.
-- Но этого ты бы никогда не могла, премудрая особа,-- возразилъ Томъ, -- потому что, если знать, что было раньше, тогда будетъ еще труднѣе: тогда тебѣ пришлось бы отвѣчать: какое третье опредѣленіе и какая пятая аксіома. Ну, погоди-ка теперь, мнѣ надо съ этимъ покончить. Вотъ тебѣ латинская грамматика. Посмотримъ, поймешь-ли ее.
Магги нашла латинскую грамматику весьма пріятною послѣ своего математическаго разочарованія: ей очень нравились новыя слова, и она скоро увидала, что въ концѣ книги есть словарь, который можетъ быстро и легко снабдить ее множествомъ познаній. Она пропускала синтаксическія правила, но страшно увлеклась примѣрами. Эти таинственныя фразы, вырванныя неизвѣстно откуда, подобно чудеснымъ рогамъ животныхъ или листамъ растеній, привезеннымъ изъ далекихъ странъ, давали широкій просторъ ея воображенію и казались тѣмъ болѣе привлекательными, что были написаны на необычномъ языкѣ, понимать который она, однако, могла научиться. Право, латинская грамматика была очень интересна, та самая грамматика, которая, по словамъ Тома, была недоступна для дѣвочекъ, и Магги гордилась тѣмъ, что находила ее интересной. Она совершенно увлеклась ею, когда услышала голосъ Тома.
-- Ну, Магги, давай сюда грамматику.
-- О, Томъ, это -- такая хорошая книжка!-- сказала она, выскакивая изъ большого кресла, чтобы передать ее брату: -- гораздо интереснѣе, чѣмъ словарь. Я бы очень скоро могла научиться по латыни. Я думаю, это совсѣмъ не трудно.