Тулливеръ тайно гордился тѣмъ, что его сынъ будетъ ученъ не хуже Уэкемова; но Томъ совершенно не раздѣлялъ его чувствъ и былъ очень недоволенъ, что новый товарищъ -- калѣка, и что поэтому его нельзя будетъ вздуть, какъ бы слѣдовало.
Глава XIV. Новый школьный товарищъ
Былъ холодный и сырой январьскій день, когда Томъ вернулся къ учителю: погода вполнѣ соотвѣтствовала этому печальному событію. Не будь у него въ карманѣ мѣшечка леденцовъ и маленькой куколки для Лауры, общій мракъ будущаго не оживлялся бы ни единымъ лучемъ свѣта. Но онъ съ удовольствіемъ представлялъ себѣ, какъ Лаура станетъ протягивать свои маленькія ручки и губки за леденцами и, чтобы усилить это мысленное удовольствіе, онъ вытащилъ мѣшокъ, провертѣлъ дыру въ бумагѣ и сталъ откусывать отъ леденцевъ; это оказалось настолько утѣшительнымъ, что впродолженіи пути онъ не разъ прибѣгалъ къ этому средству.
-- Ну, Тулливеръ, мы очень рады, что снова видимъ васъ!-- радушно сказалъ г. Стеллингъ.-- Снимайте верхнее платье и пройдите до обѣда въ кабинетъ: тамъ вы найдете огонь въ каминѣ и новаго товарища. Томъ почувствовалъ непріятное волненіе, снимая шерстяной шарфъ и прочія вещи. Онъ видѣлъ Филиппа Уэкема въ Сентъ-Оггсѣ, но всегда отворачивался отъ него какъ можно скорѣе: ему не хотѣлось бы имѣть таварищемъ урода, даже если бы Филиппъ не былъ сыномъ дурного человѣка. А Томъ не могъ себѣ представить, чтобы дурной человѣкъ могъ имѣть хорошаго сына. Поэтому, когда онъ шелъ за г-немъ Стеллингомъ въ кабинетъ, его душа была полна недовѣрія и смущенія.
-- Вотъ вамъ новый товарищъ. Подайте же руку, Тулливеръ,-- сказалъ учитель, войдя въ комнату.-- Это -- Филиппъ Уэкемъ. Я предоставляю вамъ познакомиться на свободѣ. Я думаю, что вы уже слыхали другъ O' другѣ, вѣдь вы сосѣди. И онъ удалился, затворивъ за собою дверь. Мальчики, оставшись одни, обмѣнялись смущенными взглядами. Тому не хотѣлось подойти къ Филиппу и протянуть ему руку, а Филиппъ былъ слишкомъ гордъ и вмѣстѣ съ тѣмъ слиткомъ застѣнчивъ, чтобы подойти къ Тому. Онъ подумалъ, или скорѣе, почувствовалъ, что тотъ глядитъ на него съ отвращеніемъ. Такъ дѣло обошлось безъ рукопожатій и даже безъ словъ. Томъ подошелъ къ огню и сталъ грѣться, украдкою бросая взгляды на Филиппа, который, повидимому, разсѣянно, рисовалъ что-то на листѣ бумаги. Онъ рисуя, придумывалъ, что слѣдуетъ сказать Тому, причемъ старался преодолѣть свое собственное нежеланіе сдѣлать первый шагъ къ знакомству.
Между тѣмъ Томъ все чаще и чаще поглядывалъ на лицо Филиппа, потому что можно было глядѣть на него, не глядя на горбъ. Это лицо не могло назваться непріятный ь, хотя, по мнѣнію Тома, казалось старообразнымъ. Онъ смутно представлялъ себѣ, что уродство Уэкемова сына имѣло какое-то отношеніе къ безчестности самого адвоката, о которой онъ столько слышалъ отъ своего отца; къ тому же онъ предполагалъ въ немъ злобнаго мальчишку, который, не будучи въ силахъ драться открыто, постарается дѣлать гадости исподтишка. По сосѣдству съ городского школою, гдѣ онъ учился раньше, проживалъ горбатый портной, ненавидимый школьниками за дурной, характеръ; по этому образчику Томъ и судилъ теперь. Однако, трудно было найти лицо, менѣе похожее на того безобразнаго портного, нежели грустное лицо этого мальчика; его каштановые волосы были волнистые и вились на концахъ, точно у дѣвочки; это показалось Тому даже жалкимъ. Уэкемъ былъ блѣденъ и, очевидно, слабъ: ясно, что съ нимъ не придется играть ни въ какую порядочную игру; но за то онъ владѣлъ карандашомъ съ завидною ловкостью и рисовалъ какъ будто безъ малѣйшаго труда. Интересно поглядѣть, что у него тамъ нарисовано? Томъ теперь совсѣмъ согрѣлся и стремился развлечься чѣмъ-нибудь новенькимъ. Во всякомъ случаѣ, было пріятнѣе имѣть товарищемъ злого горбуна, чѣмъ стоять и глядѣть изъ окошка на дождь; конечно, каждый день будетъ что-нибудь случаться -- "ссоры или вродѣ того",-- но Томъ рѣшилъ, что лучше сразу показать Филиппу, насколько опасно пробовать злобу на немъ. Онъ вдругъ подошелъ къ камину и поглядѣлъ на бумагу Филиппа.
-- Ахъ, это -- оселъ съ корзинами.... и собачка, и куропатки во ржи!-- воскликнулъ онъ: удивленіе и восторгъ совсѣмъ развязали ему языкъ.-- Каково! Мнѣ бы хотѣлось умѣть такъ рисовать. Въ это полугодіе я буду учиться. Неужели я тоже сумѣю рисовать собакъ и ословъ?
-- О, ихъ можно рисовать и безъ ученія! Я никогда не учился рисовать.
-- Никогда не учился?-- повторилъ Томъ съ удивленіемъ.-- Отчего же, когда я рисую собакъ, лошадей и все такое, то руки и ноги у меня не выходятъ, какъ слѣдуетъ, хотя я очень хорошо знаю, какія онѣ бываютъ. Я еще могу нарисовать домъ съ трубою. Впрочемъ, думаю, что и собаки съ лошадьми мнѣ удавались бы, если бы я чаще пробовалъ,-- прибавилъ онъ, разсудивъ, что Филиппъ, пожалуй, зазнается, если онъ черезчуръ откровенно будетъ разсказывать о своихъ несовершенствахъ.
-- О, да,-- отвѣтилъ Филиппъ,-- это очень легко. Надо только хорошенько присмотрѣться къ предметамъ и потомъ нѣсколько разъ нарисовать ихъ. Въ первый разъ выйдетъ плохо, а потомъ будетъ выходить лучше.