-- Какъ, за горбатымъ мальчикомъ?-- презрительно переспросилъ Поултеръ.-- Ему-то что тутъ смотрѣть?
-- Ахъ, онъ такъ много знаетъ о битвахъ,-- сказалъ Томъ,-- и какъ прежде сражались луками и сѣкирами.
-- Такъ пусть придетъ. Я ему покажу кое-что получше луковъ да стрѣлъ,-- сказалъ Поултеръ, откашливаясь и выпрямляясь,
Томъ побѣжалъ за Филиппомъ, который проводилъ свободное время въ гостиной за фортепіано, подбирая разные мотивы и напѣвая ихъ. Онъ былъ совершенно счастливъ, сидя на высокомъ табуретѣ, закинувши голову, устремивъ глаза на противулежащій карнизъ и громко распѣвая слова собственнаго изобрѣтенія на мелодію, которая пришлась ему по вкусу.
-- Пойдемъ, Филиппъ!-- сказалъ Томъ, влетая въ комнату.-- Нечего тутъ выкрикивать "ля-ля!" Пойдемъ, погляди, какъ будетъ показывать старый Поултеръ сабельные пріемы въ каретномъ сараѣ.
Филиппъ вздрогнулъ отъ этихъ словъ, такъ внезапно и грубо нарушившихъ очарованіе звуковъ, которыми была полна его душа, и пересталъ играть; затѣмъ онъ покраснѣлъ и гнѣвно сказалъ:
-- Убирайся, болванъ! Чего ты орешь?.. Тебѣ бы только съ лошадьми разговаривать.
Томъ не въ первый разъ сердилъ Филлипа, но никогда еще не слыхалъ отъ него такой брани.
-- Я могу разговаривать кое съ кѣмъ и получше тебя, жалкое отродье!-- отвѣтилъ Томъ, сразу тоже загораясь гнѣвомъ.-- Ты знаешь, я не стану тебя бить, потому что ты -- не лучше дѣвчонки. Но я -- сынъ честнаго человѣка, а твой отецъ -- мошенникъ, и это всѣ знаютъ!
Томъ выбѣжалъ вонъ, хлопнувъ дверью, такъ какъ отъ волненія забылъ, что г-жа Стеллингъ этого не любитъ. Дѣйствительно, эта дама тотчасъ появилась внизу, удивленная шумомъ и внезапнымъ прекращеніемъ музыки. Филиппъ сидѣлъ на диванѣ и горько плакалъ.