-- Что случилось, Уэкемъ? Что за шумъ? Кто хлопнулъ дверью?
Филиппъ поднялъ голову и торопливо вытеръ глаза.
-- Это приходилъ Тулливеръ... звать меня съ собою.
-- А вы о чемъ же горюете?-- спросила г-жа Стеллингъ.
Филиппъ не былъ ея любимцемъ: Томъ оказывался услужливѣе и приносилъ ей больше пользы во многихъ отношеніяхъ. Но такъ какъ отецъ Филиппа платилъ дороже, чѣмъ Тулливеръ, то она желала выказать мальчику какъ можно болѣе благосклонности. Тѣмъ не менѣе, Филиппъ отвѣчалъ на ея любезности какъ улитка на приглашеніе высунуть рога.
Онъ сказалъ ей въ отвѣтъ:
-- Опять меня мучила зубная боль и довела до истерики.
У него разъ, дѣйствительно, болѣли зубы, и Филиппъ радъ былъ возможности сослаться на этотъ случай для объясненія своихъ слезъ. Ему пришлось дозволить лечить себя о-де-колономъ, но онъ подчинился этому съ готовностью.
Между тѣмъ Томъ, пустивши отравленную стрѣлу въ сердце Филиппа, вернулся въ каретный сарай, гдѣ засталъ г-на Поултера въ самомъ разгарѣ сабельныхъ экзерцицій передъ такими недостойными зрителями, какъ крысы. Но г. Поултеръ вполнѣ былъ доволенъ, потому что самъ былъ отъ себя въ большомъ восторгѣ, чѣмъ могла бы испытать цѣлая толпа зрителей; онъ даже не замѣтилъ прихода Тома, до того былъ поглощенъ своими упражненіями, торжественно отсчитывая: "разъ! два! три! четыре!" А Томъ, глядя не безъ опасеній на неподвижный взоръ и свирѣпо сверкавшую саблю г-на Поултера, любовался зрѣлищемъ, отойдя какъ можно подальше. Только когда г. Поултеръ остановился и вытеръ вспотѣвшій лобъ, Томъ вполнѣ почувствовалъ всю прелесть сабельныхъ пріемовъ и пожелалъ видѣть ихъ еще разъ.
-- Г. Поултеръ,-- сказалъ Томъ, когда сабля, наконецъ, очутилась въ ножнахъ.-- Мнѣ хочется, чтобы вы мнѣ дали саблю на время.