Магги испугалась его молчанія: она еще не все сообщила ему. Она обняла его и, почти рыдая, сказала:
-- Томъ, милый, милый Томъ! Пожалуйста не огорчайся! Милый, постарайся горевать поменьше!
Томъ безучастно подставилъ щеку ея поцѣлуямъ и что-то смахнулъ съ глазъ рукою. Сдѣлавъ это, онъ какъ будто опомнился и сказалъ:
-- Я поѣду съ тобою, Магги. Развѣ папа не прислалъ за мною?
-- Нѣтъ,-- сказала Магги, въ душѣ которой боязнь за брата превозмогла собственное горе;-- но мама просила... Бѣдная мама! Какъ она плачетъ! О, Томъ, какъ грустно дома!
У Магги побѣлѣли губы, и она тоже задрожала.
Бѣдныя дѣти прижались другъ къ другу, и оба они трепетали -- одинъ отъ страха неизвѣстности, другая отъ страшной дѣйствительности. Наконецъ Магги заговорила шепотомъ.
-- А... бѣдный папа...
Дальше она не могла говорить. Но неизвѣстность была мучительна для Тома. Ему пришло въ голову, что за долги, кажется, сажаютъ въ тюрьму.
-- Гдѣ папа?-- спросилъ онъ съ нетерпѣніемъ.-- Говори-же, Магги!