Ромола, ужаленная послѣдними словами отца, быстро вскочила и отнеся на мѣсто книгу, остановилась посреди комнаты, вдали отъ него, и опустивъ руки, съ невыразимою грустью смотрѣла на безжизненные предметы, окружавшіе его.
Бардо, слишкомъ занятый горестными воспоминаніями, чтобъ замѣтить удаленіе отъ него Ромолы, продолжалъ свои сѣтованія:
-- Съ помощью моего сына, я бы могъ пріобрѣсти должную мнѣ славу; имена Барди, отца и сына, съ почтеніемъ бы произносились всѣми будущими учеными, не ради какого-нибудь вздорнаго стихотворенія, а ради того, что мы дали ключъ къ уразумѣнію великихъ твореній прошедшаго. Отчего люди гораздо ннже меня по учености, Полиціано, Фицино, прославили свое имя, а я не произвелъ на свѣтъ ничего цѣлаго, основательнаго? Оттого, что мой сынъ, забывъ все мое ученіе, бросилъ меня и благородныя занятія, чтобъ бичевать себя по ночамъ съ изступленными монахами; бросилъ меня въ ту самую минуту, когда мнѣ уже измѣняло зрѣніе.
Въ голосѣ старика, сначала громкомъ и презрительномъ, теперь слышался жалостный упрекъ, и Ромола забыла все и чувствовала одно сожалѣніе. Она была слишкомъ горда, чтобъ утѣшать его словами, которыя могли принять за защиту своихъ достоинствъ, но ей хотѣлось хотя утѣшить его какимъ-нибудь знакомъ.
-- Несли Флоренція меня не забудетъ, продолжалъ Барди:-- то этимъ я буду обязанъ своей библіотекѣ и коллекціямъ. Но зачѣмъ я говорю: одна Флоренція? Если Флоренція меня будетъ помнить, то будетъ помнить и весь свѣтъ! Но, смерть Лоренцо испортила мнѣ все дѣло. Онъ обѣщалъ мнѣ, что моя коллекція будетъ всегда носить мое имя и никогда не будетъ продана. У меня, правда, есть долги и надо тебѣ приготовить приданое, но вѣдь на это требуется небольшая сумма и синьорія всегда могла бы мнѣ помочь. Бернардо уже давно упрекаетъ меня, что я не ищу тебѣ мужа, и я рѣшился далѣе не откладывать. Мы объ этомъ поговоримъ.
-- Нѣтъ, нѣтъ, отецъ, воскликнула поспѣшно Ромола: -- погодите, пока меня кто нибудь отыщетъ.
-- Нѣтъ, дитя мое, не такъ понимали наши предки обязанности отца.
-- Но я буду хорошо заниматься, начала Ромола съ одушевленіемъ:-- я сдѣлаюсь такою же ученою, какъ Кассандра Феделе. Я постараюсь быть намъ столь же полезною, какъ еслибъ я была мальчикъ, и тогда, быть можетъ, какой нибудь великій ученый захочетъ на мнѣ жениться и не спроситъ о приданомъ. Онъ замѣнитъ вамъ сына, и вы не будете жалѣть, что я дѣвушка.
Произнося эти слова, Ромола едва не расплакалась, это тронуло ея отца, и онъ, протянувъ руку, погладилъ ее по головкѣ.
-- Нѣтъ, Ромола, отвѣчалъ онъ: -- я этого не говорилъ; я только проклиналъ неблагодарнаго, дурнаго сына, а горжусь своею прелестною дочерью. Какой сынъ ухаживалъ бы за мною такъ, какъ ты? И даже какъ ученая, ты въ своемъ родѣ очень замѣчательна. Конечно, можно было бы желать немного болѣе вниманія и памяти, но за то ты схватываешь живо предметъ и имѣешь благородное, мужское сердце, не думаешь о пустякахъ и мелочахъ. Ну, походимъ теперь по комнатѣ.