Долго спалъ Тито; наконецъ, проснувшись, онъ вскочилъ и сталъ прощаться съ Тессою. Чтобъ занять молодую дѣвушку, у которой опять навертывались слезы, онъ вынулъ изъ своего кошелька маленькій кораллъ и повѣсилъ его на хорошенькую ея шейку. Потомъ, поцаловавъ ее нѣсколько разъ, онъ быстро удалился. Отойдя нѣсколько шаговъ, онъ обернулся. Тесса слѣдила за нимъ глазами, но не плакала. Этого для него было довольно. Онъ только не могъ выносить вида горя и страданій, и потому всегда старался отдалить отъ себя все непріятное.
"Когда-то Ромола поцалуетъ меня?" думалъ онъ, спѣша въ улицу Барди и мысленно упрекая себя въ томъ, что по своей слабости такъ много потратилъ времени.
Не успѣлъ онъ выйти на улицу Барди, какъ вдругъ почувствовалъ, что чья-то рука коснулась его плеча. Онъ обернулся -- передъ нимъ стоялъ незнакомый ему монахъ. Изнуренное болѣзнями лицо его поразило Тито, а черты его какъ-бы напоминали что-то очень знакомое.
-- Вы Тито Мелема? спросилъ монахъ слабымъ голосомъ.
-- Да, отвѣчалъ Тито, блѣднѣя; какое-то невыразимое предчувствіе овладѣло имъ.
Монахъ молча подалъ ему кусочикъ пергамента, сложенный и наглухо заклеенный. Снаружи было написано: "Тито Мелема, двадцать-три года, хорошъ собой, темныя кудри, цвѣтъ лица такой же, очаровательная улыбка, агатовый перстень на рукѣ".
Тито дрожащими руками открылъ пергаментъ и прочелъ слѣдующее: "Я проданъ въ неволю. Кажется, меня везутъ въ Антіохію. Однихъ драгоцѣнныхъ камней хватитъ на мой выкупъ".
Тито посмотрѣлъ на монаха, но не могъ произнесть ни слова. Тотъ понялъ его взглядъ и отвѣчалъ:
-- Я получилъ это въ Коринѳѣ отъ умирающаго.
-- Такъ онъ умеръ? воскликнулъ Тито, и сердце у него дрогнуло отъ радости.