-- Тебѣ нельзя носить кольца, потому что никто не долженъ знать, что ты замужемъ, отвѣчалъ Тито:-- иные люди обручаются кольцомъ, другіе нѣтъ.
-- Да, правда, они увидѣли бы кольцо у меня на пальцѣ, произнесла Тесса, стараясь утѣшить себя невозможностью носить кольца, котораго ей очень хотѣлось.
Въ это время они подошли къ церкви и Тито сталъ съ ней прощаться.
-- Я приду къ тебѣ, Тесса, сказалъ онъ:-- не плачь, ты устала и засни скорѣе. Вотъ тебѣ деньги на завтракъ. Ну, поцалуи меня и улыбнись, а не то я никогда болѣе не приду.
Она сдѣлала надъ собою усиліе и, поцаловавъ его, пошла въ церковь. Тито, прислонившись къ колоннѣ, пожалъ плечами, удивляясь своей рѣшимости разстаться съ Тессою, и задумался о томъ, гдѣ была, теперь Ромола и думала ли она о немъ. Бѣдная маленькая Тесса, скрывшись изъ его глазъ, исчезла и изъ его памяти, но любовь къ Ромолѣ, бывшая въ связи со всѣми его надеждами на славу и успѣхъ, слишкомъ вкоренилась въ его сердцѣ, чтобы какое бы то ни было обстоятельство могло заглушить ее. Даже человѣкъ, отворачивающійся отъ всего непріятнаго и принимающій все легко, переживаетъ иногда минуты, когда внѣшнія обстоятельства заставляютъ его чувствовать самыя жгучія страданія. Такую минуту переживалъ Тито, и не было никакой возможности отдалить или обойти страданія, причиненныя ему внезапнымъ уничтоженіемъ всѣхъ его надеждъ.
Въ то же самое время, въ Сан-Марко происходила сцена совершенно инаго рода. У входа Ромолу встрѣтилъ монахъ и проводилъ ее къ умирающему. Войдя въ маленькую келью, освѣщенную двумя восковыми свѣчами, она невольно остановилась: передъ нею на складной постели лежалъ Фра-Лука. Впалые, мутные глаза его устремлены были на распятіе, которое онъ держалъ въ рукахъ.
-- Дино! воскликнула она съ грустью, стараясь узнать въ исхудаломъ, умирающемъ монахѣ своего красиваго, молодаго брата.
Но она не подошла къ нему, не припала къ его груди, а остановилась въ двухъ шагахъ отъ него въ величественно-гордой позѣ. Она чувствовала какое-то непреодолимое отвращеніе къ этой монашеской обстановкѣ, она видѣла во всемъ этомъ только черную неблагодарность къ отцу и грубое суевѣріе, называющее подобную неблагодарность набожностью. Воспитанная отцомъ, который былъ однимъ изъ очень немногихъ въ то время искреннихъ атеистовъ, Ромола не признавала, чтобы церковь могла управлять мыслями и совѣстію разныхъ людей, поэтому она не могла смотрѣть на поведеніе брата иначе, какъ съ презреніемъ.
-- Сестра, сказалъ слабымъ голосомъ умирающій:-- я очень радъ, что ты пришла; мнѣ есть кое-что тебѣ сказать, а уже немного осталось времени жить.
Ромола сдѣлала шагъ впередъ; она думала, что послѣднія слова Дино будутъ слова любви и раскаянія, что онъ будетъ молить о прощеніи за сдѣланное зло отцу, спроситъ о немъ, о его жизни и т. д.