Ромола вздрогнула, морозъ пробѣжалъ у ней но кожѣ; въ первую минуту ей показалось, что видѣніе ея брата исполнялось на яву. Она крѣпко прижалась къ Тито.
-- Какъ мрачно иногда шутятъ флорентинцы, сказалъ онъ. понимая ея испугъ.-- Это одна изъ маскарадныхъ процесій.
-- Тито, какъ жалко, что мы встрѣтили эту процесію, она только усилитъ во мнѣ воспоминаніе о страшномъ видѣніи.
-- Нѣтъ, Ромола, ты будешь только помнить о нашемъ счастьѣ. Вѣдь я заперъ навсегда все, что могло возбудить въ тебѣ грусть.
-- Но оно все-таки тамъ, Тито -- оно только спрятано, сказала Ромола, едва сознавая, что она говорила.
-- Ну, вотъ, они и прошли, воскликнулъ Тито.-- Ты забудешь эту мрачную шутку, какъ только мы выйдемъ на свѣтъ и взглянемъ другъ на друга. Моя Аріадна не должна болѣе никогда оборачиваться назадъ, а только смотрѣть впередъ и ожидать свѣтлаго праздника, когда наступитъ для насъ невозмутимое блаженство.
V.
Прошло полтора года со дня свадьбы Тито и Ромолы; многое измѣнилось во Флоренціи и уже судьба нашихъ героевъ съ того времени тѣсно связана съ политическими событіями, составившими эпоху въ исторіи Италіи.
Въ первыхъ числахъ ноября 1494-го года, старинный духъ свободы, казалось, снова одушевилъ сердца флорентинцевъ. Загудѣлъ большой колоколъ на дворцовой башнѣ и народъ высыпалъ со всѣхъ сторонъ на улицы. Надменный Піетро де-Медичи и братъ его кардиналъ бѣжали съ своими наемными тѣлохранителями и головы ихъ были оцѣнены. Кромѣ того грабили нѣсколько дней дома приверженцевъ Медичи, возвратили многихъ лицъ, сосланныхъ изгнанными князьями, и снова древняя республика зажила своею прежнею свободною, независимою жизнью.
Но не прошло и недѣли, какъ 17-го ноября великолѣпный дворецъ въ Via Larda готовился принять новаго повелителя, и вся Флоренція, украсившись флагами и коврами, ожидала съ радостью прибытія знаменитаго гостя. Дѣйствительно, гость былъ чрезвычайный, необыкновенный. Онъ перешелъ Альпы съ такою арміею, какой въ Италіи никогда еще не видывали! Тутъ были и страшные швейцарцы, и благородные рыцари, и меткіе стрѣлки, и даже пушки. Нѣкоторые сравнивали этого человѣка съ Карломъ-Великимъ, перестроившимъ и обновившимъ Флоренцію, другіе -- съ Киромъ, освободителемъ избраннаго народа божія. Онъ перешелъ Альпы съ самыми славными намѣреніями: онъ хотѣлъ пройти чрезъ всю Италію посреди благодарнаго и обожающаго его народа, помирить враждующія партіи въ Римѣ, овладѣть по праву родства и силы неаполитанскимъ королевствомъ и оттуда уже отправиться походомъ на турокъ, одну половину ихъ изрубить, а другую перевести въ христіанство. Этотъ Киръ и Карлъ-Великій былъ не кто иной, какъ юный сынъ хитраго Лудовика XI -- Карлъ VIII, король французскій.