-- Вотъ мой ребёнокъ, сказала Тесса, усаживаясь на солому подлѣ Бальдасаро: -- вы не думали, чтобъ онъ былъ такой красивый? Онъ точно маленькій херувимъ! Мнѣ кажется, святая Мадонна должна быть ко мнѣ милостивѣе теперь. Неправда ли? Но мнѣ просить нечего, у меня все есть. Я бы одного только хотѣла, видать почаще моего мужа. Вы можете подержать bambino, если вамъ это пріятно; но не цалуйте его, вы можете его ушибить.
Она произнесла эти слова такъ нѣжно, что Бальдасаро не могъ отказаться и взялъ ребёнка на руки.
-- Бѣдное созданіе! бѣдное созданіе! сказалъ онъ жалостнымъ голосомъ, въ которомъ слышалась, однако, какая-то странная угроза.
Ему казалось, что эта невинная, любящая женщина не помиритъ его съ міромъ, а, напротивъ, что она заодно съ нимъ противъ міра, что за нее также придется мстить.
-- Не сожалѣйте меня, сказала она: -- если я и нечасто его вижу, то все же онъ красивѣе и добрѣе всѣхъ на свѣтѣ. Вы не можете вообразить, что это за человѣкъ.
И она лукаво посмотрѣла на Бальдасаро.
-- Нѣтъ, могу, отвѣчалъ тотъ съ нѣкоторою горечью.
-- Нѣтъ, вы не можете. Вы думали, что онъ Нофри? прибавила она съ торжествомъ.-- Какъ васъ зовутъ?
Бальдасаро потеръ себѣ лобъ и спросилъ:
-- Дитя мое, а какъ меня зовутъ?