Онъ не то, чтобъ совершенно забылъ свое имя, нѣтъ; онъ часто его вспоминалъ, и даже еслибъ теперь вспомнилъ, то не сказалъ бы, но неожиданный вопросъ совершенно смутилъ его.
Какъ ни была невѣжественна Тесса, но она сжалилась надъ безпомощнымъ взглядомъ Бальдасаро и сказала:
-- Ну, все равно, вы иностранецъ, не все ли равно, какъ васъ зовутъ. Прощайте, я пойду завтракать. Вѣдь вы здѣсь останетесь? Пожалуйста, не будьте печальны и несчастны, мы васъ не обидимъ.
-- Бѣдное созданіе! произнесъ снова Бальдасаро.
Такъ прошла недѣля. Бальдасаро уходилъ на цѣлый день и только возвращался къ ночи. Тесса постоянно посѣщала его, носила ему кушанье и болтала съ нимъ. На девятый день вечеромъ явился совсѣмъ неожиданно ея мужъ, мессеръ Нальдо. Его никто не ожидалъ, онъ никогда не возвращался такъ скоро изъ своихъ путешествій, которыя онъ постоянно предпринималъ по ту сторону горъ. Причиною этого неожиданнаго появленія была сцена, разыгравшаяся въ тотъ вечеръ, въ улицѣ Барди, и уже извѣстная читателю. Итакъ, мессеръ Нальдо былъ не кто иной, какъ Тито Мелема.
Когда Тито, полтора года тому назадъ, по своемъ возвращеніи изъ Рима, помѣстилъ Тессу у Моины Лизы, онъ увѣрялъ себя, что дѣлаетъ это изъ одной доброты къ молодой дѣвушкѣ, считавшей его своимъ мужемъ. Конечно, эта доброта была оказана хорошенькому, любящему созданію, которое такъ пріятно было приласкать и приголубить; но надо сознаться, что Тито дѣйствительно чувствовалъ къ ней доброту безъ всякихъ своекорыстныхъ видовъ. Иначе, несмотря на всю прелесть ея личика и болтовни, онъ предпочелъ бы отъ нея избавиться. Онъ не былъ влюбленъ въ Тессу; онъ любилъ впервые въ жизни иную женщину, которую онъ нетолько желалъ ласкать, но одно присутствіе которой наполняло его блаженствомъ. Его юная, страстная натура вся вылилась въ любви къ Ромолѣ, и чувства его были слишкомъ утонченны, умъ слишкомъ свѣтелъ, чтобъ предаться одной жаждѣ удовольствія. Во всякомъ случаѣ отношенія его къ Тессѣ какъ-бы опутали его сѣтью, которую онъ чувствовалъ себя неспособнымъ разорвать. Поэтому, утѣшая себя, что онъ дѣлаетъ это изъ одной доброты, Тито перевезъ Тессу къ Моинѣ Лизѣ и окружилъ ее довольствомъ на столько, чтобъ не испортить ея простую натуру; онъ не хотѣлъ пересадить этого прелестнаго полеваго цвѣтка въ чуждую ему почву. Чувствуя всю необходимость скрыть свою тайну отъ Ромолы, Тито всѣми средствами старался скрыть ее и отъ другихъ людей. Помѣстивъ Тессу въ отдаленномъ, малонаселенномъ кварталѣ, онъ не велѣлъ ей ни съ кѣмъ видѣться, никуда выходить. Кромѣ того, онъ сочинилъ про себя цѣлую исторію, что его зовутъ Нальдо, что онъ предпринимаетъ часто путешествія по торговымъ дѣламъ и потому очень рѣдко бываетъ во Флоренціи. Справедливость его словъ доказывалась его рѣдкими посѣщеніями. Долгое время ходилъ онъ къ ней больше изъ желанія посмотрѣть, все ли у лихъ благополучно, и хотя каждое его посѣщеніе было для него гораздо пріятнѣе, чѣмъ онъ ожидалъ, но онъ еще не чувствовалъ дѣйствительной необходимости видѣть хорошенькую Тессу.
Такъ прошло полтора года. Наступила критическая эпоха въ жизни Тито, и тутъ онъ впервые почувствовалъ какое-то непреодолимое влеченіе къ Тессѣ, ласкавшей его съ такою любовью, вѣрившей ему такъ слѣпо. Возвращаясь домой въ тотъ роковой день, когда онъ въ первый разъ увидѣлъ Бальдасаро, Тито чувствовалъ какое-то отвращеніе отъ свиданія съ Ромолою. Она также не знала жизни, также вѣрила ему, но онъ сознавалъ, что эти чистые, свѣтлые глаза могли судить его, что она вѣрила ему не по незнанію, а по благородству. Ему хотѣлось отдохнуть отъ треволненій дня, отдохнуть отъ искусственной своей роли; онъ вспоминалъ, что есть на свѣтѣ прелестное, любящее его созданіе, въ присутствіи котораго онъ будетъ совершенно покоенъ, что созданіе это повѣритъ всякой сказкѣ и не посмотритъ на общественное мнѣніе. И вотъ онъ, въ тотъ вечеръ, когда Ромола его ждала съ такимъ нетерпѣніемъ, повернулъ на гору Сан-Джіорджіо. Неудивительно, что и теперь, въ минуту первой вспышки презрѣнія къ нему Ромолы, онъ направилъ свои шаги къ той же горѣ. Онъ ни мало не желалъ, чтобы Тесса была на мѣстѣ Ромолы, и жаждалъ поскорѣе помириться съ женою, такъ-какъ онъ любилъ Ромолу, а не Тессу. Но ему хотѣлось найти себѣ убѣжище отъ слишкомъ строгихъ понятій, отъ которыхъ онъ не могъ освободиться простымъ сознаніемъ ихъ неразумія; такое убѣжище представляло ему любящее, невинное, глупенькое сердце Тессы.
Было около восьми часовъ, когда Тито взбирался по каменной лѣстницѣ, которая вела въ комнату Тессы. Она не выбѣжала, но обыкновенію, къ нему навстрѣчу, и отворивъ дверь, онъ увидѣлъ ее при тускломъ свѣтѣ догоравшаго огня. Она стояла на колѣняхъ подлѣ кровати ребёнка; голова ея лежала на подушкѣ, и четки мотались на ея правой рукѣ. Ясно было слышно, что она уснула среди молитвы. Тито едва подошелъ къ пей; минуты черезъ двѣ она открыла глаза; вѣроятно, она приняла скрипъ двери за продолженіе своего сна. Она открыла глаза и молча устремила свой взглядъ на него. Онъ взялъ ее за подбородокъ и поцаловалъ.
-- Я видѣла тебя во снѣ, потомъ проснулась и увидѣла тебя наяву, сказала Тесса.
-- Грѣшница, отвѣчалъ Тито, ущипнувъ ее за подбородокъ: -- ты не сказала и половины своихъ молитвъ. Я тебя накажу за это тѣмъ, что не взгляну на твоего маленькаго; онъ такой дурнушка.