Тессѣ не понравились эти слова, несмотря на улыбку, сіявшую на лицѣ Тито. Она нагнулась надъ спавшимъ ребёнкомъ и съ волненіемъ сказала:
-- Это неправда. Онъ такой хорошенькій. Ты не думаешь, что онъ дурнушка. Ты посмотришь на него. Онъ даже похорошѣлъ съ тѣхъ поръ, какъ ты не видалъ его; только онъ спитъ и ты не можешь глядѣть на его глаза и волосы. Вѣдь они ростутъ, неудивительно ли это? Посмотри на него. Правда, когда онъ спитъ, лицо его не такое хорошенькое. Ты поцалуй его, онъ не проснется. Вѣдь тебѣ очень хочется его поцаловать?
Тито успокоилъ ее, поцаловавъ налету ребёнка и потомъ, взявъ ее за плеча, повернулъ лицомъ къ себѣ.-- Ты любишь лучше смотрѣть на своего ребёнка, чѣмъ на своего мужа; ахъ, ты измѣнница, проговорилъ онъ, смѣясь.
Она все еще стояла на колѣняхъ, поднявъ глаза на него съ любовью.
-- Нѣтъ, сказала она, качая головой: -- я все-таки тебя больше люблю, но я хочу чтобы ты посмотрѣлъ на bambinetto и любилъ его; прежде же я только хотѣла, чтобы ты меня любилъ.
-- Ты меня не ожидала увидѣть такъ скоро? спросилъ Тито, видимо наслаждаясь ея болтовней.
-- Ахъ, нѣтъ, отвѣчала Тесса: -- я считала дни по пальцамъ и сегодня начала снова съ перста на правой рукѣ. Я думаю, ты воротился такъ скоро оттого, что на тебѣ надѣта красивая желѣзная одежда, которую тебѣ далъ архангелъ Михаилъ, чтобы сохранить тебя въ дорогѣ.
-- Можетъ быть. Но оставимъ это. Разскажи мнѣ, что ты дѣлала. Видѣла ли ты палатки на Прато и солдатъ, слышала ли бой барабановъ?
-- Да, я немножко испугалась; я думала, что солдаты придутъ къ намъ. И Моина Лиза также испугалась; она думала, что они унесутъ у ней козлятъ, такъ-какъ она говоритъ, что обязанность солдатъ грабить. Но пресвятая Богородица услышала наши молитвы и мы не видали здѣсь ни одного солдата. Но у насъ тутъ случилось кое-что, о чемъ я боюсь тебѣ и сказать. Поэтому я и говорила лишнее число aves.
-- Что такое? спросилъ Тито съ безпокойствомъ.-- Разскажи мнѣ все.