-- Но, ты прежде посади меня на колѣни; тогда я не буду бояться.
Онъ исполнилъ ея просьбу, но улыбка исчезла съ его губъ и лицо его приняло серьёзное выраженіе. И даже тутъ должны его были преслѣдовать непріятности.
Тесса почти шопотомъ разсказала ему про незнакомца, поселившагося у нихъ, какъ она разговаривала съ нимъ и носила ему кушанье.
-- Это вѣрно какой-нибудь нищій, сказалъ Тито:-- ты очень нехорошо дѣлала Тесса, что ходила къ нему. Я побраню Моину Лизу и велю прогнать его.
-- Нѣтъ, я не думаю, чтобы онъ былъ нищій, потому что онъ, хотѣлъ заплатить Моинѣ Лизѣ за квартиру; но та пожелала лучше, чтобъ онъ работалъ. Къ тому же онъ одѣтъ прилично и брѣется. Но иногда, это правда, онъ точно сумасшедшій: глядитъ и словно не понимаетъ, гдѣ онъ.
-- Какая у него наружность? спросилъ Тито, у котораго сердце сильно забилось. Боязнь Бальдасаро дотого преслѣдовала его всюду, что оші уже видѣлъ его на соломѣ, въ нѣсколькихъ шагахъ отъ себя.
-- Я не знаю, право, какъ сказать; онъ ни на кого не походитъ, кого я знаю. Лицо его желтое и въ большихъ рябинахъ, волоса сѣдые, а брови черныя. И онъ такъ странно смотритъ на меня и говоритъ "бѣдное созданіе", точно меня бьютъ, какъ, бывало, прежде. Право, онъ не въ своемъ умѣ. Я у него спросила разъ, какъ его зовутъ -- онъ не умѣлъ на это отвѣчать, а вѣдь, кажется, у всякаго есть имя. У него также есть большая книга и онъ все въ нее глядитъ, словно священникъ; но, кажется, не молится, потому что губы его не двигаются. Ахъ, ты на меня сердишься; или ты жалѣешь о бѣдномъ старикѣ?
Глаза Тито все еще были устремлены на Тессу, но онъ уже не видѣлъ ея, не слышалъ ея. Испуганная Тесса не смѣла заговорить съ нимъ, дотронуться до него; она опустилась подлѣ него на колѣни и начала молиться, не спуская съ него глазъ, которые наполнились слезами.
Тито ничего этого не замѣчалъ: онъ весь былъ поглощенъ своею думою. Въ головѣ его блеснула мысль разомъ избавиться навсегда отъ страха, недававшаго ему ни минуты покоя. Судьба ему представляла случай загладить ту роковую минуту, когда у дверей Дуомо, его прошедшее, въ лицѣ его отца, явилось передъ нимъ такъ внезапно, что онъ торжествепно отрекся отъ него. Ему стоило только сдѣлать нѣсколько шаговъ и онъ увидитъ своего отца лицомъ къ лицу, наединѣ, безъ свидѣтелей. Онъ могъ просить прощенія, онъ могъ помириться съ нимъ. Деньги у него теперь были и они втроемъ съ Ромолою могли уѣхать въ Южную Италію, гдѣ, благодаря французскому вліянію, ему предстояла блистательная карьера. Ромола ничего не узнаетъ, ибо если Бальдасаро проститъ его, то согласится забыть и обиду. Но если мстительный старикъ не захочетъ простить его? Въ такомъ случаѣ все останется попрежнему, вѣдь ихъ свиданіе будетъ безъ свидѣтелей. Раскаяніе, на которое рѣшался Тито, не было всенароднымъ покаяніемъ, въ бѣлой одеждѣ, со свѣчкой въ рукахъ -- нѣтъ, это было раскаяніе, обѣщавшее снова сдѣлать его жизнь свѣтлой, счастливой и удалить отъ него все непріятное. Тито жаждалъ быть въ хорошихъ отношеніяхъ, примириться со всѣми, особливо послѣ разлада съ Ромолою. Ему было легко, пріятно улыбнуться тѣмъ, которыхъ онъ оскорбилъ, но его умъ не могъ ему сказать, какъ примутъ эту улыбку оскорбленные. Онъ рѣшился и, быстро вскочивъ съ мѣста, пошелъ къ дверямъ, но крикъ бѣдной Тессы заставилъ его обернуться.
-- Не плачь, моя голубка, я на тебя не сержусь, сказалъ онъ.-- Достань мнѣ фонарь. Или нѣтъ, не надо. Сиди тихо и не говори ничего Моинѣ Лизѣ.