Но вотъ Бальдасаро бросилъ далеко отъ себя сломанный кинжалъ и началъ потихоньку приподыматься, дрожа еще всѣмъ тѣломъ. Тито протянулъ руку, чтобъ ему помочь. Онъ былъ увѣренъ, что отецъ простилъ его, но, но странному устройству человѣческаго сердца, онъ вдругъ почувствовалъ, какъ дорого ему будетъ стоить это прощеніе, сколько непріятностей ему придется претерпѣть. Бальдасаро схватилъ руку Тито, сжалъ ее крѣпко и, приблизившись къ самому лицу его, произнесъ дрожащимъ голосомъ:
-- Я спасъ тебя... Я кормилъ тебя... Я любилъ тебя. Ты бросилъ меня... Ты ограбилъ меня... Ты отрекся отъ меня. Что можешь ты теперь мнѣ дать? Но твоей милости свѣтъ мнѣ опротивѣлъ. Мнѣ возможно одно только удовольствіе -- видѣть, какъ ты будешь мучиться и страдать.
Онъ выпусилъ руку Тито и прислонился къ стѣнѣ; черезъ минуту онъ снова отъ изнеможенія опустился на солому.
Тито стоялъ молча. Отказъ отца простить его нимало его не огорчилъ, такъ-какъ раскаяніе его не было искреннее; конечно, слова мести произвели на него очень непріятное впечатлѣніе; но онъ мгновенно сообразилъ, что теперь обстоятельства перемѣнились. Для него не оставалось выбора: онъ долженъ былъ объявить Бальдасаро сумасшедшимъ. Шансы были всѣ на его сторонѣ, такъ что ему нечего бояться, кромѣ необходимости рѣшиться на непріятность, чтобъ спастись отъ еще большихъ непріятностей.
-- Вы намѣрены здѣсь остаться? спросилъ онъ наконецъ.
-- Нѣтъ, отвѣчалъ съ горечью Бальдасаро:-- ты хочешь меня отсюда прогнать.,
-- Нѣтъ, я только спрашиваю.
-- Я говорю тебѣ, ты меня уже прогналъ. Если эта солома твоя, то ты меня прогналъ съ нея три года тому назадъ.
-- Такъ вы намѣрены уйти отсюда?
-- Я сказалъ, отвѣчала. Бальдасаро.