Злоба, негодованіе блеснули въ глазахъ Ромолы. Бальдасаро видѣлъ, что она сочувствуетъ ему.
-- Ты ненавидишь его, продолжалъ онъ.-- Вѣдь это правда. Ты его не любишь. Я знаю, женщины умѣютъ ненавидѣть, а у тебя кровь гордая. Ты ненавидишь измѣну и найдешь усладу въ мести.
Самыя противоположныя чувства волновали сердце Ромолы и она не чувствовала, какъ Бальдасаро судорожно ломалъ ея нѣжныя ручки.
-- Ты все узнаешь, продолжалъ онъ шопотомъ:-- я затвердилъ, что ты его законная жена. Ты -- благородная женщина; Ты ходишь слушать пророка мести, ты поможешь дѣлу справедливости. Ты будешь думать за меня. Мой умъ блуждаетъ... все исчезаетъ, все, кромѣ внутренняго пламени. Это пламя -- Богъ, это пламя -- правосудіе, оно не умретъ. Ты вѣришь, да? Если его не повѣсятъ за то, что онъ меня обокралъ, ты снимешь съ него кольчугу, и я убью его. У меня есть ножъ, и рука моя не дрогнетъ. И онъ выхватилъ изъ-подъ платья ножъ, купленный на тѣ деньги, которыя ему дала Ромола, когда она его подобрала на улицѣ.
Каждая минута въ жизни казалась Ромолѣ все труднѣе и ужаснѣе. Она была слишкомъ умна, чтобы въ такую минуту толковать съ Бальдасаро. Она заговоритъ съ нимъ о другомъ и дастъ время пройти первой вспышкѣ отчаянія и гнѣва.
-- Вы говорите, она глупа и безпомощна, начала Ромола, дрожащимъ голосомъ:-- та... другая... Жена... и вѣритъ, что онъ ея мужъ. Можетъ быть, онъ и вправду ея мужъ; можетъ быть, онъ женился на ней прежде, чѣмъ на мнѣ.
-- Не знаю, сказалъ Бальдасаро, гладя рукою лезвіе ножа:-- я ничего болѣе не помню. Я знаю только, гдѣ она живетъ. Ты ее увидишь. Я тебя поведу къ ней, но теперь, поспѣшно прибавилъ онъ:-- теперь ночь, и онъ, можетъ быть, тамъ.
-- Да, воскликнула Ромола, неожиданно замѣтивъ, что уже темнѣло:-- но когда же вы за мною придете?
-- Утромъ.
-- Такъ приходите завтра, въ ту же церковь, въ полдень. Вы помните, въ полдень.