-- Я желаю этого.
-- Но предположимъ, что я не желаю разстаться съ той вещью, на которую по закону имѣю право собственности. Тогда ты, конечно, громогласно объявишь причины, побуждающія тебя покинуть мужа. Ты приведешь въ свидѣтели сумасшедшаго убійцу и скажешь всему свѣту, что вѣришь его словамъ, ибо онъ хочетъ меня убить. Ты увѣдомишь синьорію, что я заговорщикъ, а партію Медичи -- что я ихъ предалъ, и въ обоихъ случаяхъ будешь доказывать справедливость своихъ словъ тѣмъ, что ты увѣрена въ моей способности сдѣлать всякое преступленіе. Конечно, это будетъ очень оригинальная роль для жены. И если тебѣ удастся съ подобными доказательствами предать меня позору, то ты, конечно, превзойдешь всѣхъ героинь греческой драмы.
Онъ остановился, но она молчала, и потому онъ продолжалъ болѣе рѣзкимъ тономъ:
-- Кажется, я виноватъ передъ вами только въ томъ, что я не исполнилъ какихъ-то смутныхъ ожиданій, которыя вы питали, выходя за меня замужъ. Теперь же вы мало по малу отшатнулись отъ меня совершенно и заставили меня играть роль поставщика денегъ для исполненія вашихъ святыхъ обязанностей. Я полагаю, что вашъ успѣхъ въ преданіи меня публичному позору ничѣмъ не гарантированъ. Но, конечно, вамъ бы слѣдовало начать съ привлеченія на свою сторону Бернардо-дель-Неро.
-- Зачѣмъ я говорю о себѣ! воскликнула Ромола съ отчаяніемъ.-- Подло въ такую минуту думать о себѣ.
На другой день, рано утромъ, Ромола отправилась въ Сан-Марко. Савонарола, предувѣдомленный уже о ея приходѣ, ждалъ ея.
-- Дочь моя, ты вѣрно имѣешь сказать мнѣ что нибудь важное, сказалъ онъ тихимъ, спокойнымъ голосомъ.-- Я знаю, ты шуму изъ пустяковъ не дѣлаешь.
-- Батюшка, вы знаете зачѣмъ я пришла къ вамъ, начала Ромола съ одушевленіемъ.-- Вы знаете, о чемъ я пекусь -- о жизни человѣка, котораго я люблю болѣе всего на свѣтѣ. Думая о немъ, я всегда думала о моемъ отцѣ: они были неразлучны въ моихъ мысляхъ. Вотъ причина, заставившая меня васъ безпокоить, можетъ быть, совершенно напрасно. Вы уже вѣроятно рѣшились употребить свою власть надъ сердцами флорентинцевъ, чтобы не позволить имъ отнять у своихъ согражданъ право, которое вы же имъ дали.
-- Я не вмѣшиваюсь въ государственныя дѣла, дочь моя, сказалъ Фра Джироламо, не желая возобновить преніе съ чужимъ человѣкомъ, уже оконченное имъ съ своею собственною совѣстью.-- Я проповѣдовалъ и употреблялъ всѣ усилія, чтобы Флоренція имѣла хорошее правленіе, ибо это необходимо для настоящей христіанской жизни; но я не вмѣшиваюсь въ дѣла: это -- обязанность опытныхъ гражданъ, избранныхъ народомъ.
-- Конечно, отецъ мой... И Ромола остановилась. Она не могла продолжать: такъ ужасно для нея было сознаніе, что она возстала противъ человѣка, наставившаго ее на прямой путь.