Но нашла ли она забвеніе? Нѣтъ! Въ этомъ одиночествѣ, между небомъ и землею, воспоминанія не покидали ея и она чувствовала какую-то непонятную жажду человѣческая* сочувствія. Въ этихъ миріадахъ звѣздъ она не видѣла ничего, что бы ей говорило о любви, а безъ любви человѣкъ жить не можетъ, и съ горькимъ вздохомъ отчаянія она звала смерть себѣ на помощь. Она не могла болѣе смотрѣть на эти звѣзды, которыя, казалось, смотрѣли на нее, но не видѣли ея. Она закрыла глаза, и вотъ, ей кажется, она въ могилѣ, она цалуетъ, обнимаетъ дорогихъ ей умершихъ, хочетъ воскресить ихъ, хочетъ вдохнуть въ нихъ искру жизни. Вдругъ все стало темно, и когда пелена этого мрака спала съ ея глазъ, она увидѣла себя снова на площадѣ Баргелло; она чувствовала, какъ протягивала руки къ дорогому человѣку; она видѣла, какъ дымившіеся факелы стали горѣть все свѣтлѣе и свѣтлѣе, наконецъ, стало такъ свѣтло, что она открыла глаза.
Ея лодка колыхалась у самаго берега; направо отъ нея терялась въ безконечности лазуревая даль Средиземнаго Моря; налѣво, въ углубленіи скалистыхъ горъ, тянулась широкая полоса зелени, окаймленная тѣнистыми деревьями; тамъ и сямъ виднѣлись раскинутые домики; на вершинѣ одного изъ уступовъ уносилась въ небо игла колокольни. Теплые лучи солнца освѣщали только узкую полосу на западѣ, а все остальное было въ тѣни. Природа безмолвствовала; ни пѣніе птички, ни шелестъ листа не нарушали таинственнаго покоя.
Лучъ солнца падалъ прямо на Ромолу и нѣжно ласкалъ ея золотистыя кудри. Она лежала неподвижно, скорѣе чувствуя чѣмъ видя мирную прелесть окружающей ея природы. И въ эту минуту ею овладѣло какое-то непонятное чувство блаженства; она ничего не помнила, ничего не желала, словно ея мечты о забвеніи исполнились. Минуты двѣ это забвеніе было полное; она даже не думала, что она можетъ такъ остаться навсегда: она только чувствовала необъяснимый покой. Но вотъ она сознала, что она лежитъ въ лодкѣ, что она цѣлую ночь носилась по необозримому морю и, наконецъ, судьба привела ее не къ смерти, а къ новой жизни въ этомъ прелестномъ уголкѣ. Несмотря на свое отчаяніе, она была рада, что она не умерла, что ее снова окружаютъ ея родныя небеса и горы, а не невѣдомая область смерти. Не можетъ ли она здѣсь найти навѣки себѣ отдыхъ? Добрые поселяне, живущіе въ этихъ раскинутыхъ домикахъ, конечно, ее не обидятъ. Но вотъ посреди этой тишины вдругъ раздался пронзительный крикъ младенца. Ромола бросилась на берегъ, крикъ долеталъ до нея все яспѣе и яснѣе, она бѣжала дальше и наконецъ очутилась у дверей дряхлой лачужки. На полу на соломѣ лежало нѣсколько мертвыхъ труповъ и посреди нихъ, прижавшись къ трупу молодой женщины, плакалъ ребёнокъ. Ромола схватила его на руки, потомъ наклонилась къ мертвымъ; красныя пятна на ихъ тѣлахъ говорили ясно, что чума посѣтила это жилище. Первая мысль Ромолы была поспѣшить къ виднѣвшемуся вдали селенію. Но войдя въ него, она была поражена роковою тишиною. Она заглянула въ одну открытую дверь -- все было пусто, въ другую -- тоже, но только на полу валялись мертыя тѣла. Ужасъ овладѣлъ Ромолою. Неужели все селеніе вымерло? Нѣтъ, изъ-за угла одного изъ домовъ показалась какая-то фигура. Ромола бросилась къ ней; это была молодая женщина, едва державшаяся на ногахъ отъ изнеможенія. Въ рукахъ она держала кувшинъ.
-- Воды, воды! вотъ все, что она могла произнести.
Ромола нагнулась къ ней и взяла кувшинъ.
-- Покажи мнѣ, гдѣ колодецъ, спросила она ее нѣжно.
Несчастная указала ей рукою на противоположную оконечность селенія. Ромола поспѣшила туда, все съ ребёнкомъ на рукахъ. У колодца стоялъ какой-то мальчикъ, по платью церковный служка; увидѣвъ Ромолу, онъ бросилъ свой водоносъ и бѣжалъ. Дѣйствительно, она могла показаться ему сверхъестественнымъ видѣніемъ. Эта чудная женщина съ ребёнкомъ на рукахъ, съ золотистыми кудрями, развивавшимися по воздуху, показалась ему самой Мадонной.
"У ней въ рукахъ водоносъ, она пришла за водой для умирающихъ. Это святая Мадонна явилась спасти людей своихъ отъ заразы", подумалъ онъ и побѣжалъ сказать патеру о случившимся.
Дѣйствительно, когда Ромола напоила несчастную и отправилась наверхъ въ гору но направленію, куда бѣжалъ юноша, она увидѣла между деревьями толстое лицо, съ изумленіемъ и благоговѣніемъ слѣдившее за нею.
-- Я пришла изъ-за моря. Я голодна и мой ребёнокъ голоденъ. Дайте намъ молока, произнесла она самымъ нѣжнымъ голосомъ.-- Не бойтесь ничего.