Одинъ изъ присутствующихъ, нѣкто Гедеонъ, еврей весьма веселаго нрава, замѣтилъ, что вся надежда евреевъ должна заключаться въ ихъ объединеніи съ прочими народностями, прибавляя, что онъ, съ своей стороны, придерживается разумныхъ воззрѣній и не желаетъ залетать въ облака.
-- И я также, быстро отвѣчалъ Мордекай,-- я также почитаю себя разумнымъ евреемъ. Но что значитъ быть разумнымъ, какъ не ощущать постепенное распространеніе свѣта божественнаго разума извнѣ и внутри насъ? Быть разумнымъ значитъ видѣть тѣсную связь, существующую между прошедшимъ, настоящимъ и будущимъ. Когда люди начнутъ почитать разумными тѣхъ изъ среды своей, кто открыто говоритъ: -- я ни хочу знать своихъ родителей, пусть мои дѣти будутъ мнѣ чужіе, пусть молитва моя не почіетъ надъ ихъ главой; тогда можно будетъ считать разумнымъ и еврея говорящаго: я не признаю никакой разницы между мной и иновѣрными, я не дорожу своей народностью; да исчезнутъ съ лица земли израильтяне, да превратятся ихъ памятники въ антикварскія игрушки. А между тѣмъ, пусть дѣти его затверживаютъ наизусть рѣчь грека, убѣждающаго своихъ согражданъ не посрамить храбрость сражавшихся при Мараѳонѣ; пусть съ восторгомъ восклицаютъ: велико благородство грековъ, великъ духъ безсмертнаго народа! У еврея нѣтъ воспоминаній, побуждающихъ его къ славной дѣятельности; пусть онъ смѣется себѣ на свободѣ надъ тѣмъ, что его народъ -- уже болѣе не народъ, пусть онъ почитаетъ, на здоровье, скрижали завѣта, сохранившія въ столбцахъ своихъ слѣды перваго дуновенья общественной справедливости, милосердія, первыя основы почитанія святости домашняго очага и семейныхъ узъ, энергію пророковъ, терпѣливую заботливость учителей, твердость замученныхъ поколѣній -- матеріаломъ, годнымъ для научной обработки, имѣющихъ значеніе лишь въ глазахъ ученаго профессора. Обязанность еврея во всемъ слиться съ богатыми иновѣрцами.
Мордекай, утомленный, откинулся на спинку стула; всѣ молчали, никто съ нимъ не соглашался.
-- Какъ бы то ни было,-- замѣтилъ одинъ изъ присутствующихъ,-- но надо согласиться, что евреи представляютъ прототипъ приверженности въ отжившимъ формамъ. Отдѣльныя личности, между ними, обладаютъ хорошими способностями, но -- какъ народъ -- они лишены залоговъ для будущаго развитія.
-- Не правда, съ прежнимъ оживленіемъ воскликнулъ Мордекай.-- Наслѣдуйте ихъ исторію; прослѣдите произрастаніе зерна, вплоть до корня, посаженнаго въ пустынѣ, и вы воздадите должную справедливость энергіи этого племени. Про какой народъ кромѣ еврейскаго, можно сказать, что онъ охранялъ и обогащалъ свою духовную сокровищницу, въ то самое время, какъ его, словно звѣря лютаго, съ остервенѣлой ненавистью выгоняли изъ засады. Существуетъ сказанье о римлянинѣ, который, спасаясь вплавь отъ враговъ, держалъ въ зубахъ свитокъ своихъ твореній, дабы не датѣ имъ погибнуть въ волнахъ. Народъ еврейскій сдѣлалъ больше этого. Онъ съ истиннымъ геройствомъ отстаивалъ свое мѣсто въ средѣ народовъ, но когда почувствовалъ, наконецъ, всю безполезность борьба, то сказалъ себѣ:-- духъ народа нашего живъ въ насъ, создадимъ ему жилище прочное, хотя и переносное, и станемъ передавать его изъ поколѣнія въ поколѣніе, да обогатятся народившіеся нынѣ сыны наши плодами минувшаго, и да обладаютъ они надеждой, зиждущейся на непоколебимомъ основаніи.-- Задавшись этой мыслью, онъ привелъ ее въ исполненіе. Гонимый и преслѣдуемый, какъ собака, еврей своимъ богатствомъ и мудростью возбуждалъ зависть многихъ; онъ поглощалъ знанія и распространялъ ихъ; его разсѣянное по лицу всей земли племя, словно новѣйшіе финикіяне, разработывало рудники умственныхъ сокровищъ Греціи, и разносило плоды своихъ изслѣдованій по всему міру. Народное преданье повелѣвало намъ не стоять на мѣстѣ, и пока иновѣрецъ, рѣшившій въ своей мудрости: наше, то ею, а уже болѣе не наше -- съ презрѣніемъ относится въ закону нашему, учители народа еврейскаго, продолжала расширять предѣлы его, озаряя древній законъ нашъ свѣтомъ своихъ толкованій. Не забывайте, что разсѣяны мы были но всему лицу земли, что иго угнетателей заключало въ себѣ адскую пытку, равно какъ и тяготу непомѣрную; изгнаннымъ зачастую приходилось жить посреди народа грубаго: не мудрено, что сознаніе своей народности затемнялось въ нихъ, подобно тому, какъ затемнялся солнечный свѣтъ въ глазахъ нашихъ предковъ, во времена римскаго гоненія, когда они скрывались въ пещерахъ, и только по болѣе тусклому пламени горѣвшихъ въ нихъ свѣтильниковъ могли догадываться о наступленіи дня. Мудрено ли послѣ этого, что большинство народа нашего заражено невѣжествомъ, узкостью взгляда, предразсудками? Мудрено.ли? Но создайте органическій центръ: пусть единство Израиля, послужившее источникомъ распространенія религіозныхъ вѣрованій отцовъ нашихъ, станетъ совершившимся фактомъ. Устремивъ на родину взоръ, полный надежды, нашъ бѣдный, отъ края и до края земли скитающійся народъ, узнаетъ, что такое значитъ -- жить жизнью національной, имѣть голосъ въ совѣтѣ народовъ, какъ восточныхъ, такъ и западныхъ, и тогда онъ снова насадитъ мудрость племени нашего, и она, какъ древле, станетъ посредницей въ великомъ общеніи человѣчества. Пусть все это совершится, и тогда органическая теплота проникнетъ до слабыхъ конечностей народа израильскаго, предразсудки исчезнуть, благодаря не отступничеству ренегатовъ, но разъясненію великихъ фактовъ, расширяющихъ предѣлы народнаго чувства?
Голосъ Мордекая ослабъ, но глаза его сверкали по прежнему. Присутствіе Деронды возбуждало въ немъ желаніе высказаться вполнѣ, переживаемая минута имѣла въ глазахъ его особое, торжественное значеніе. Исповѣдь эта была его завѣщаніемъ.
Даніэль слушалъ и чувствовалъ, какъ въ душу его входило нѣчто совершенно новое; онъ теперь видѣлъ воочію то, о чемъ прежде только мечталъ: человѣка бѣднаго, неизвѣстнаго, слабаго, больного, умирающаго и сознающаго близость смерти, но живущаго полной жизнью -- въ прошедшемъ и будущемъ, человѣка, совершенно пренебрегающаго своей личной участью и помышляющаго единственно о томъ великомъ умѣ, наступленія коего онъ жаждалъ всѣми силами души, зная въ то же время, что ела? этого дня не видать.
Со всѣхъ сторонъ слышатся возраженія противъ бредней Мордекая; наэлектризованный ими, онъ пытается доказать своимъ противникамъ, что его надежда гораздо осуществимѣе, чѣмъ имъ это кажется.
-- Пусть -- восклицаетъ онъ -- богачи, цари коммерческаго міра, ученые, художники, ораторы, политическіе дѣятели, въ жилахъ" коихъ течетъ еврейская кровь, пусть всѣ они кликнутъ кличъ, пусть скажутъ: мы готовы поднять наше знамя, соединить силы наши на тяжелый, но славный трудъ! Они довольно богаты, чтобы выкупить почву у развращенныхъ и обнищалыхъ завоевателей; они довольно мудры, чтобы дать намъ и политическую организацію въ простой, справедливой, древней формѣ, въ формѣ республики, гдѣ бы каждый пользовался равнымъ покровительствомъ закона. Тогда у нашего племени явится органическій центръ -- сердце и мозгъ; оскорбленный еврей будетъ пользоваться правомъ защиты въ обще-народномъ судилищѣ, какъ пользуется имъ оскорбленный англичанинъ или американецъ. Весь міръ выиграетъ при этомъ. На Востокѣ появится государство изъ людей, хранящихъ въ груди своей слѣды культуры всѣхъ великихъ націй, и глубокую симпатію къ каждой изъ нихъ; то будетъ страна, гдѣ всякая вражда затихнетъ, страна нейтральная для Востока, какъ Бельгія -- страна нейтральная для Запада. Трудности!-- говорите вы: я очень хорошо сознаю, что трудности существуютъ. Но пусть духъ великихъ начинаній заговоритъ въ сердцѣ крупныхъ представителей народа нашего, и работа закипитъ.
-- Что правда, то правда, Мордекай,-- иронически замѣтилъ одинъ изъ собесѣдниковъ:-- пусть только банкиры и ученые профессора сочувственно отнесутся къ твоему ученію, всѣ трудности тотчасъ исчезнутъ какъ дымъ.