Благородная натура Деронды возмутилась при этихъ грубыхъ нападкахъ на Мордекая, и онъ горячо замѣтилъ:
-- Отбитъ оглянуться на исторію различныхъ стремленій, вызвавшихъ великія перемѣны въ жизни народовъ, чтобы убѣдиться, до какой степени эти стремленія почти всегда казались неосуществимыми тѣмъ, кто былъ свидѣтелемъ ихъ возникновенія. Возьмемъ для примѣра объединеніе Италіи. Прочтите разсказъ Мадзини о томъ, какъ онъ, будучи еще мальчикомъ, мечталъ возвратить Италіи ея прежнее величіе, подаривъ ей и свободу; о томъ, какъ впослѣдствіи, сдѣлавшись молодымъ человѣкомъ -- пытался возбудить тѣ же чувства въ сердцахъ молодыхъ людей, и заставить ихъ трудиться надъ общимъ, великимъ дѣломъ. Все было противъ него: сограждане были невѣжественны или равнодушны, правительства враждебны, Европа -- недовѣрчива. А между тѣмъ -- онъ оказался хорошимъ пророкомъ. Нѣтъ, пока въ народѣ не заглохло въ конецъ самосознаніе, воспоминанія и надежды всегда могутъ вдохновить его на тяжкій трудъ.
-- Аминь,-- произнесъ Мордекай. Вскорѣ собесѣдники стали расходиться одинъ за другимъ.
Деронда и Мордекай остались одни. Даніэль невольно придвинулся къ своему товарищу, а Мордекай заговорилъ, нѣсколько понизилъ голосъ:
-- По ученію Каббалы, души много разъ перевоплощаются, до тѣхъ поръ, пока не очистятся и не усовершенствуются вполнѣ. Душа, освободившаяся отъ тѣла, можетъ слиться съ нуждающейся въ ней родною душой, онѣ могутъ вмѣстѣ совершенствоваться, вмѣстѣ стремиться въ выполненію своей земной задачи. Когда моя душа освободится отъ этого истомленнаго тѣла, она сольется съ вашей душой.
-- Все, что буду въ силахъ для васъ сдѣлать, я сдѣлаю,-- отвѣтилъ Деронда.
-- Вы будете продолжать мою жизнь съ того дня, какъ она надломится -- продолжалъ Мордекай.-- Я и теперь словно переживаю этотъ день. Яркое утреннее солнце озаряло набережную, это было въ Тріестѣ; пестрыя одежды представителей всѣхъ націй міра горѣли словно драгоцѣнные камни, лодки неслись по всѣмъ направленіямъ, греческій фрегатъ, имѣющій высадить насъ въ Бейрутѣ, долженъ былъ сняться съ якоря черезъ часъ. Я отправлялся съ однимъ купцомъ въ качествѣ секретаря. Я говорилъ себѣ: я увижу страны и народы Востока, это -- вдохновитъ меня. Въ то время я дышалъ свободно, ступалъ легко, обладалъ выносливостью молодости; могъ по-долгу поститься, могъ и спать на твердой землѣ. Впервые случилось мнѣ быть на югѣ, душа моя распускалась подъ вліяніемъ южнаго солнца; я чувствовалъ, какъ моя ничтожная личная жизнь таяла и исчезала въ потокѣ окружающей ее общей жизни, рыданья поднимались въ горлѣ. Я стоялъ на набережной, въ ожиданіи своего спутника; онъ подошелъ во мнѣ со словами:
-- Эзра! я былъ на почтѣ, вотъ вамъ письмо.
-- Эзра!-- воскликнулъ Деронда.
-- Да, Эзра,-- подтвердилъ Мордекай, очевидно поглощенный своими воспоминаніями:-- меня вовуть Эзра Мордекай Когенъ. Я распечаталъ письмо -- оно было отъ матери. То было не письмо, а кривъ домученной души, кривъ матери, у которой отняли ея ребенка. Я былъ ея старшій сынъ, послѣ меня было четверо дѣтей, всѣ они умерли одинъ за другимъ. Наконецъ, родилась моя маленькая сестра, она была для матери что свѣтъ очей ея, и про нее-то мать писала: