Молодая дѣвушка сначала молча остановилась въ дверяхъ, потомъ сдѣлала три шага впередъ и проговорила:
-- Эзра!
-- Это голосъ моей матери,-- отвѣчалъ Мордекай.
-- Я помню, какъ она звала тебя, а ты ей отвѣчалъ: матушка; по звуку твоего голоса я чувствовала, что ты ее любишь,-- съ этими словами Мирра обвила свои ручки вокругъ шеи брата и осыпала его лицо поцѣлуями, шляпа ея упала съ головы, кудри разсыпались по плечамъ.
-- Милая, милая головка!-- прошепталъ Мордекай, наложивъ на нее свою исхудалую руку.
-- Ты очень боленъ, Ээра,-- заботливо проговорила Мирра, пристально всматриваясь въ него.
-- Да, милое дитя, не долго мнѣ быть съ тобой въ этой бренной оболочкѣ,-- былъ его спокойный отвѣтъ.
-- О, нѣтъ, нѣтъ, мы будемъ жить вмѣстѣ, ты научишь меня быть доброй еврейкой, такой, какой была мать наша; я стану для тебя работать, мои друзья все мнѣ устроили. Ахъ! милый, еслибъ ты зналъ, какіе у меня друзья!-- И она съ дѣтской улыбкой поглядѣла на миссиссъ Мейрикъ и Деронду, съ умиленіемъ слѣдившихъ за этой сценой...
-----
Еслибъ кто-нибудь сказалъ Гранкуру, что онъ ревнуетъ свою жену къ Дерондѣ, онъ бы презрительно засмѣялся; ему въ сущности было все равно, предпочитаетъ-ли она его общество обществу супруга или нѣтъ, онъ стремился только къ тому, чтобы ежеминутно давать ей чувствовать, что она закована, и что цѣпей своихъ ей не сбросить, до остального ему не было никакого дѣла; а между тѣмъ онъ неустанно слѣдилъ за нею, хотя и виду не показывалъ, что что-либо, до нее касающееся, можетъ его смущать и волновать. Теперь ему предстояло исполнить непріятную обязанность; онъ чувствовалъ, что долженъ сообщить ей о содержаніи своей духовной, а между тѣмъ не рѣшался сказать ей въ глаза, что дѣлаетъ въ ней своимъ наслѣдникомъ сына Лидіи Глэшеръ въ случаѣ, еслибъ у него не было законныхъ дѣтей, причемъ передаетъ ему и имя свое. Онъ недавно зналъ отъ Люша, что женѣ извѣстны были еще до свадьбы его отношенія къ миссиссъ Глэшеръ, а потому не считалъ нужнымъ стѣсняться. Да ему, кромѣ того, пріятно било дать ей понять, что тайна, которую она такъ заботливо отъ него хранила, не тайна для него. Въ дѣлѣ мученій, расточаемыхъ своей жертвѣ, Гранкуръ доходилъ до пониманія психологическихъ тонкостей.