-- Мистеру Гранкуру было извѣстно,-- продолжалъ Люшъ,-- что эта несчастная исторія не составляла для васъ тайны еще до свадьбы; онъ желаетъ, чтобы вы знали и всѣ его намѣренія; здѣсь -- онъ указалъ глазами на бумагу -- рѣчь идетъ о распоряженіяхъ по наслѣдству; если вамъ угодно будетъ сдѣлать какія-либо возраженія, я весьма охотно передамъ ихъ ему, такъ какъ онъ, естественно, не желалъ бы лично объясняться съ вами о подобныхъ предметахъ.
Съ этими словами онъ протянулъ ей документъ; Гвендолина боялась взять его въ руки, она чувствовала, что онѣ дрожатъ.
-- Потрудитесь положить бумагу на столъ, и выйдите въ другую комнату,-- проговорила она, какъ могла спокойнѣе.
Лютъ исполнилъ ея желаніе. Оставшись одна, Гвендолина быстро пробѣжала злополучный документъ. Первое, что ей бросилось въ глаза, это усыновленіе сына миссиссъ Глэшеръ и все до него касающееся; кромѣ того, говорилось о ней, о Гадсмерѣ, о какихъ-то тысячахъ; она уже ничего не понимала, не сознавала, молотомъ стучала въ головѣ ея одна мысль:-- Вотъ оно -- послѣднее униженіе!
Она вложила документъ въ раскрытую книгу, лежавшую на столѣ, и, взявъ ее въ руки, спокойнымъ, ровнымъ шагомъ прошла въ сосѣднюю комнату, гдѣ ожидалъ ее Люшъ.
-- Потрудитесь передать мистеру Гранкуру, что его желанія вполнѣ согласны съ моими,-- проговорила она,-- поклонилась и вышла.
Когда мужъ возвратился домой, она встрѣтила его какъ ни въ чемъ не бывало, и даже поѣхала кататься съ нимъ верхомъ. Время истерикъ и сценъ миновало безвозвратно, а между тѣмъ подъ спокойной оболочкой улыбающейся красавицы таилось цѣлое море отчаянія.
-- Я брошу его, разведусь съ нимъ!-- говорила себѣ несчастная въ тѣ минуты, когда не знала, куда дѣваться съ тоски.
"Легко сказать: разведусь, но онъ никогда не согласится, да и что я скажу, какія причины приведу, меня только осмѣютъ. Хорошо будетъ мое положеніе, если я убѣгу отъ него, всѣ отъ меня станутъ отворачиваться; нѣтъ,-- заключала она свои горькія размышленія, ужъ если быть несчастной, то тамъ, чтобы никто не зналъ!"
Съ Дерондой она видалась рѣдко, а когда встрѣчалась и говорила съ нимъ, то постоянно чувствовала на себѣ взглядъ мужа; однажды, на вечерѣ у Клезмеръ, она просто и прямо сказала ему: