Мирра постепенно перешла отъ мучительнаго состоянія, въ которомъ находилась за минуту предъ симъ, къ радостному сознанію, что любима тѣмъ, кто для нея -- все; сначала она приписала слова Деронди состраданію, какое внушалъ ему Эзра, на мало-помалу блаженная увѣренность овладѣла ея. душой, лица загорѣлось яркимъ румянцемъ, хотя но прежнему оставалось серьезнымъ. Когда онъ кончилъ, она ничего отвѣтить не могла, а только коснулась губами его губъ. Потомъ они молча простояли нѣсколько минутъ, глядя въ глаза другъ другу, не нарушая своего блаженства ни единымъ словомъ, ни единымъ движеньемъ; наконецъ Мирра прошептала:
-- Пойдемъ и успокоимъ Эзру. Деронда былъ счастливъ въ полномъ значеніи этого слова, одно его смущало -- мысль о Гвендолинѣ: онъ зналъ, что занимаетъ огромное мѣсто въ жизни этой женщины, къ которой никогда не питалъ иного чувства кромѣ состраданія, и того глубокаго сожалѣнія, которое внушаетъ человѣку съ сердцемъ видъ женщины, по природѣ своей способной на все доброе, но свернувшей съ прямого пути. Со времени возвращенія изъ Италіи, они видѣлись нѣсколько разъ, причемъ она продолжала спрашивать у него совѣтовъ, которое принимала съ чисто-дѣтской покорностью. Нелегко было Дерондѣ сознавать, что онъ готовится нанести ей тяжелой ударъ. Съ тяжкимъ чувствомъ на сердцѣ ѣхалъ онъ въ Оффендимъ, куда миссиссъ Гранкуръ переселилась съ матерью и сестрами тотчасъ по возвращеніи изъ Генуи.
При первомъ взглядѣ на Деронду, Гвендолина тотчасъ замѣтила, что онъ чѣмъ-то огорченъ, и заботливо спросила о причинѣ его грусти:
-- Мнѣ дѣйствительно нелегко,-- отвѣчалъ онъ, печально глядя на нее:-- мнѣ нужно сообщить вамъ многое о себѣ, о своемъ будущемъ; я боюсь какъ-бы вы не приняли мое долгое молчаніе касательно этихъ вопросовъ за знакъ недовѣрія, но согласитесь, что наши разговоры всегда касались предметовъ такой важности...
-- Вы всегда только и думали о томъ, какъ-бы помочь мнѣ,-- перебила его Гвендолина.
-- Васъ можетъ быть удивитъ,-- продолжалъ Даніилъ,-- Что я только недавно узналъ, кто мои родители. Я ѣздилъ на Геную, чтобы повидаться съ матерью, которая разсталась со мной, когда я былъ крошкой, вслѣдствіе желаніи скрыть отъ маня мое происхожденіе. Оказывается, что я -- еврей.
-- Еврей!-- съ изумленіемъ промолвила Гвендолина, но тотчасъ же прибавила:-- что-жъ изъ этого?
-- Для меня это открытіе очень важно; судьбѣ угодно было подготовить меня къ нему черезъ посредство одного замѣчательнаго еврея, съ которымъ я очень сошелся. Его идея -- стала моими идеями, я намѣренъ посвятить жизнь мою ихъ осуществленію. Эта цѣль заставитъ меня покинуть Англію на долго, на цѣлые годы. Я уѣду на востокъ.
Губы Гвендолины задрожали.
-- Но вы вернетесь? спросила она.