-- Если буду живъ, когда-нибудь.
Оба замолчали.
-- Что мы намѣрены предпринять?-- наконецъ, очень робко, спросила она.
-- Я отправляюсь на востокъ съ цѣлью ознакомиться съ состояніемъ моего племени въ различныхъ странахъ. Я жажду превратятъ ему политическую организацію, сдѣлать изъ него народъ. Эту задачу я почитаю своей обязанностью, я рѣшился взяться за нее, посвятить ей мою жизнь. Наименьшее, чего я надѣюсь достигнуть, это -- пробудитъ движеніе въ умахъ моихъ единоплеменниковъ.
Наступило продолжительное молчаніе. Гвендолинѣ казалось, что кругомъ нея пустыня. Въ жизни многихъ людей бываютъ такія минуты, когда великія, общечеловѣческія задачи, подобно землетрясенію, врываются въ ихъ личную жизнь.
Подобную минуту переживала теперь Гвендолина; впервые раскрывалось передъ ея умственнымъ взоромъ широкое поле, въ которомъ она, ея личная жизнь, была не болѣе какъ ничтожнымъ пятномъ. До сихъ поръ въ душѣ ея было живо убѣжденіе, что все окружающее создано для нея,-- вотъ почему она никогда не ревновала Деронду.
-- Еврей, о которомъ я говорилъ, вѣроятно вамъ извѣстенъ, продолжалъ Даніэль,-- онъ братъ миссъ Лапидотъ, моей невѣсты.
Гвендолина задрожала, глядя куда-то далеко впередъ широко-раскрытыми глазами, протянула руки, и глухимъ голосомъ воскликнула:
-- Я говорила, что меня всѣ покинутъ.
Деронда схватилъ ея протянутыя руки и опустился къ ея ногамъ. Онъ былъ внѣ себя. Передъ нимъ стояла жертва его счастія.